?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

ДЕНЬ ФИЗКУЛЬТУРНИКА

Это другой Березин!))) И он мне нравится.

Оригинал взят у berezin в ДЕНЬ ФИЗКУЛЬТУРНИКА

Вторая суббота августа

(блистающий мир)


Лаврентий Круг внезапно ощутил, что сейчас он должен услышать звонок в дверь. Прямо сейчас кто-то повернёт гребешок механического звонка, и железный молоточек застучит по медной чашке, огласив своим дребезгом прихожую. В детстве он просыпался за несколько минут до того, как в его комнату войдёт бонна. Но тогда это было всего лишь расставание со сладким сном – особенно сладким перед тем, как надеть колючую гимназическую форму. Теперь ставки были куда выше, и он несколько раз представлял себе в деталях последующее – как гости входят, скрипя кожаными куртками. Как солдаты замирают у дверей со своими длинными винтовками, что так неуместны в городской квартире.
От солдат пахнет мокрыми шинелями – запах, который он навсегда запомнил ещё в Восточной Пруссии. От кожаных и вовсе пахнет водкой и табаком. Вот они выдвигают ящики из буфета и простукивают письменный стол в поисках потайных отделений. Вот – достают его ордена и разглядывают лики святых на них, ссыпают письма в мешок, а соседка жмётся на стуле.
В дверь действительно звонили – короткими прерывистыми звонками, которые разделяли долгие паузы, будто звонящий был нерешительно настроен.
Соседка, не вытерпев, пошла открывать. Лязгало железо, а слова в прихожей оставались неслышными.
И вскоре в его дверь поскреблись.
На пороге стояла девушка из другого мира.
Этот мир канул лет семь назад, а если считать Великую войну – и все десять. Он провалился куда-то вместе с двуглавыми орлами, с мундирами и дамскими шляпами, чьи поля были шире границ империи, вместе с дачным уютом и горничными в белых передниках.
Девушка была в высоких башмачках и длинном летнем пальто. Блёстка прошлого мира, магически занесённая в мир нынешний.
Тотчас Круга назвали по имени отчеству, и, сбиваясь, объяснили, что они познакомились в поезде – тогда я была с братом, помните?
Он действительно вспомнил этот случай в прошлом году. Тогда он сразу, ещё на вокзале в Петрограде, заприметил эффектную пару – барышню в белом платье и её спутника, высокого атлета. И сразу же ощутил резкий укол самолюбия – так всегда бывает с мужчиной при виде очевидного, но чужого счастья.
Но руки судьбы не дрогнули, и случайная встреча была доведена до логического конца. Они оказались в одном купе.
Атлет оказался глуп и разговорчив, и в Круге всплывала ненависть, смешанная с завистью.
Барышня оказалась мила, и улыбнулась, когда он представился. Многие смеялись над его фамилией, когда он, поклонившись, произносил: «Круг». Зовите меня просто Круг. Имя моё – пять букв. Революция, кстати, отняла у него последнюю букву. И от этого у него был дополнительный счёт к новой власти.
А вот девушке в белом платье он сразу простил детскую непосредственность.
К ним время от времени подсаживался военный. Военный ему тоже не понравился – на груди у него был красный орден, но привычки у этого красного командира были штатские. Он был будто вымочен в безволии. Рыхлое тело наполняло френч, военный был новой, непонятной породы. Поэтому Круг решил, что это кто-то из комиссаров. Военный разговорился с атлетом, и звал его на службу.
Впрочем, они говорили о науке.
Круг, служа в Московском Институте Холода, ненавидел эти разговоры – на седьмом году революции в этих разговорах была какая-то сумасшедшинка. Все, забыв Божьи чудеса, с той же силой верили в чудеса науки – и, поголовно, – в чудеса электричества. Сплетницы спорили, что будет раньше – война или открытие бессмертия – и расходились в датах: назначить на следующий год бессмертие или всё же войну.
Будто подслушав его мысли, военный припомнил профессора Иванова, собиравшегося в Африку за обезьянами. Обезьяны нужны были для скрещивания с человеком. С этими обезьянами случилась смешная история – Круг подумал, не рассказать ли её, но разговор уплыл от обезьян в небо.
– Наш Павлик, – вдруг сказала девушка (атлету совсем не шло это мягкое «Павлик»), – хотел стать лётчиком. Мальчиком его свозили на воздухоплавательную неделю, и он решил научиться летать. Но тут война, и вы сами понимаете…
– Не в том дело, Маша, – перебил атлет, – в новом мире люди должны летать с минимумом технических приспособлений. Они должны войти в блистающий мир будущего не в потёках машинного масла и бензина, а чистыми и прекрасными как птицы!..
«Сдаётся мне, – отметил Круг, – на тебя ни разу не гадили голуби».
Военный между тем оживился:
– Я знаю. Уже изобретены сильные магниты, действующие при помощи электричества.
– Электричество – ерунда, – горячился атлет. – Мы будем летать силой мысли.
«Экой он романтик, – подумал Круг, – такие вот посылали нас на пулемёты, чтобы мы силой мысли остановили армию Фрунзе. Впрочем, красные тоже упорствовали в силе воли, заменяющей боевой порядок».
– Вот вы, – спросил вдруг Павлик Круга – вы хотели бы летать? Так просто, без аэроплана?
Круг поперхнулся от неожиданности.
– Нет, никогда. Я вообще плохо переношу высоту.
Военный всмотрелся в него цепко и твёрдо.
– Дайте угадаю? У вас была контузия? Но вы не лечились?
Страх тяжёлой вязкой жидкостью затопил тело Круга, быстро и неотвратимо, будто ледяная вода, заполняющая пробитые трюмы парохода. Если бы он остался в госпитале, то давно бы растворился в ялтинской воде. Да и какая контузия может быть у белобилетника, неприметного советского служащего.
– Точно так, на империалистической войне, десять лет назад, – быстро соврал он, подменив даты.
– Я сразу догадался, – самодовольно улыбнулся военный. – У меня была большая практика с контуженными.
Страх Круга стал уходить, как море во время отлива. Военный был не чекистом, а врачом. Круг прислушивался к себе – всё в нём ликовало, но он знал, что это ликование трусости.
Но на него уже не обращали внимания. Военному идея полётов без механизмов очень понравилась, и он уговаривал молодого человека перейти к нему в институт.
– Идти надо не от машины, а от человека. Человек сам по себе – великий механизм, который нам ещё предстоит настроить…
Круг молчаливо соглашался с обоими, а сам смотрел на девушку. Она заботилась о своём спутнике трогательно и нежно – и Круг завидовал этой горе мышц, которую даже здесь окружали дорожным уютом.
Вокруг него говорили о заре науки и победе нового мира над старым. А он и был этим старым миром – скромным совслужащим с поддельной биографией и чужой фамилией. Страх съел его душу, и он легко, по затравленному взгляду, находил таких же одиночек. Вот это была – наука, а науку, состоящую из формул, насосов и трансформаторов, он видел на службе каждый день, и наука эта его не радовала.
Отпущенная в свободный полёт, в странствие без надзора, она казалось ему безнравственной. Вместо того, чтобы понять свои цели, она пожирала всё окружающее точно так же, как нобелевский динамит. Она бы обрядила крылатых людей в будёновки и увешала гранатами. Крылатые красноармейцы пронесли бы революцию на своих крыльях в Польшу и далее. «Даёшь Варшаву, дай Берлин!» – всё это он уже слышал.
И приходя на службу, он каждый раз думал, что и его холодильные установки запросто обернутся бомбами, но прочь, прочь всё это.
Молодой человек говорил быстро и горячо, проповедуя идеалы физкультуры, что сменит буржуазный спорт и то и дело тыкал пальцем в сторону Круга.
Круг снова стал смотреть на девушку, которая разложила на столе абрикосовские конфеты. Одна из конфет досталась Кругу, и он ощутил на языке забытый сахарный вкус леденца.
Он выходил курить в коридор, и в стекле перед ним стояло лицо девушки.
Когда поезд уже подходил к Москве, она тоже вышла и встала рядом.
– Вы не обижайтесь на Павлика. Он ведь, по сути, большой ребёнок. Всё время кидается в крайности – вот сейчас поступил в физкультурный институт, чтобы выучится на идеального человека. Такой брат вроде сына.
– Так он ваш брат? – совершенно неприлично обрадовался Круг.
Оказалось, что да, и даже – младший.
Круг надписал свой адрес на папиросной коробке, отчётливо понимая, что время для флирта уже упущено.

Теперь она стояла перед ним – растерянная.
– От Павлика уже три месяца нет писем. Я приехала из Петрограда вчера, сразу к нему – оказалось, что он давно съехал. Добралась до физкультурного института – мне сказали, что Павлик давно переведён в какой-то другой, уже научный. Так вышло, что в Москве я знаю только вас.
Он молча указал ей на диван и пошёл кипятить чайник, а потом выслушал историю Павлика. То есть историю человека, мечтавшего летать. Последнее, что сообщал брат сестре, была прекрасная сказка, как он, будто птица, облетел вокруг надвратной церкви Донского монастыря. Прямо взвился вверх – и сделал круг. «Круг, круг, – повторил про себя Лаврентий, – Он меня сделал, глупый каламбур с каким-то странным смыслом».
День упал в августовскую ночь – стремительно и безнадёжно. Сердце Круга замирало от предчувствий, когда он постелил себе на полу. Так и случилось, едва она вошла в комнату, то с удивлением посмотрела на его ложе. Ночью девушка показалась ему неожиданно умелой, и это неприятно удивило Круга.
Оказалось, что она куда старше, чем он думал, и куда больше видела в жизни, чем можно было ожидать от пассажирки в белом платье. Какая-то страшная история, вернее, цепочка страшных историй случилась с ней во время смуты, и её опытность в любви шла оттуда, из этого лихолетья.
Наутро она снова превратилась в девочку, и уселась на диван как ни в чём ни бывало.
Они вместе изучили письма Павлика и сверили адреса.
Девушка настаивала на тайном проникновении в место, где держат брата.
Круг сомневался, но чувствовал, что только в этот момент его страх уходит. Хватит прятаться – нужно выбежать опасности навстречу.
Он не задумывался над тем, что хочет девушка от тайного свидания – как они поволокут по улицам узника и где будут его прятать. И полно – вдруг это заточение добровольно? Выходило, что несчастный Павлик живёт в лаборатории с видом на Донское кладбище и вовсе не так весел, как прежде.
Рациональное отступило, и Круг был благодарен судьбе за то, что с помощью этой хрупкой девочки победил в себе страх загнанного животного.
Наскоро позавтракав, и позвонив на службу, Круг пошёл к знакомому из архива и под большим секретом ознакомился с планами зданий института.
О причинах своего интереса врал он так неубедительно, что знакомый только махнул рукой. Впрочем, для отвода глаз он взял несколько чертежей совершенно различных построек. Он перерисовал план института и за этим делом понял, что Донское кладбище может быть видно из окон только одного здания.
Вечером он пришёл домой, прижимая к боку полкруга колбасы.
Девушка сидела на его диване поджав ноги, и казалось, не сдвинулась с места, только в старинном камине кучерявились листы сожженных писем.
Быстро темнело. Ехать им было далеко – по Калужской дороге. Почти за городом, у Донского монастыря, они сошли с извозчика.
Круг грел в кармане револьвер – что, спрашивается, бежать куда-то, спасаться, когда можно умереть красиво. Лечь в перестрелке, умереть на руках у красивой женщины. Он покосился на неё и подумал: «Если, конечно, её не убьют первой».
– Вы читали рассказы о Холмсе и Уатсоне? – спросил он вдруг.
– Да, конечно.
– Я спросил это потому, что на вас теннисные туфли. Уатсон надевает теннисные туфли перед тем как они отправляются на опасное приключение.
– Нет-нет, всё куда проще. Ботинки подкованы, а туфли – единственное, что есть ещё у меня в багаже.

Они прошли мимо высокой кирпичной стены монастыря и упёрлись в забор.
– Это здесь, – сказал он, внимательно присматриваясь к чёрным доскам. – Проход должен быть где-то здесь. Я знаю это по собственному опыту – во всяком охраняемом учреждении всегда есть дыра в заборе, нужно только её найти.
И действительно, через несколько минут поисков, он обнаружил на пустыре подобие тропинки, что утыкалась в забор. Доски в этом месте разошлись, будто кулиса, и пропустили их внутрь.
– А собаки?
– Они сэкономили на собаках. Большевики на всём экономят. Собаки есть, но это дворовые псы, которые спят, обмотавшись цепями.
Они прошли по тропинке мимо сараев с огромными поленницами и санитарной кареты без колёс. Всё было занесено многолетней палой листвой, скрадывавшей звук шагов.
Виварий находился на подсказанном картой месте.
На входе вместо ночного сторожа расположился красноармеец, да только он дремал в жёлтом круге керосиновой лампы. Да, с дисциплиной у новой власти дело обстояло неважно. Они крадучись прошли через него, но даже когда скрипнула железная дверь вивария, караульный не шелохнулся.
Они прошли вглубь расступившегося коридора, сперва мимо пустых клеток, а потом, за второй дверью, мимо клеток обитаемых.
В них молча бегали странного вида собаки. Круг сначала подумал, что они забьются в вое и лае, но собаки с удивительным молчанием встретили пришельцев.
Зато за собаками пошли свиньи, опутанные странными проводами. И вот из их-то клеток шёл несмолкаемый рокот, совсем не похожий на хрюканье. Свиньи бормотали что-то, будто пьяные извозчики в праздник. Свиней сменили диковинные птицы, клекочущие и вскрикивающие, громко бьющие крыльями о прутья.
И вот, наконец, они ступили в последнее отделение.
Там в клетке сидел молодой атлет, впрочем, атлетом его можно было назвать только с трудом. Лицо его осунулось, выглядел он измождённым, но главное, руки его были покрыты огромными перьями так, что они превратились в крылья, а запястья связывала с туловищем волосатая перепонка.
Лицо его при виде сестры осветилось радостью, но эта радость тут же потухла, как спичка на ветру.
– Убейте меня, – прохрипело существо.
Сестра, просунув руку сквозь решётку, погладила брата по перьям. На время в глаза вернулось что-то человеческое, и он прошептал:
– Знаешь, Маша, я ни о чём не жалею. Я летал, слышишь, я летал. Только сейчас наступил регресс, сейчас ужасно больно, Маша. Больно, больно, больно… Но это только сейчас…
– Убейте меня, убейте, – и речь стала похожа на клёкот, а на глаза наползли тонкие куриные веки.
Круг замер.
И тут хрупкая барышня вынула револьвер из его руки. Быстрыми шагами подойдя к существу в клетке, она вложила ствол ему в ухо и выстрелила.
Выстрел, на удивление, остался незамеченным – видимо он совпал с ночными звуками Института.
Они выбрались наружу тем же путём, хотя Круг был готов открыть пальбу в караульного красноармейца. Но он всё так же спал, и впору было задуматься – не чучело ли он.
Путь лежал по ночной улице, лишённой фонарей, и только у Мытной их лица осветил зыбкий газовый цвет.
Промчался на кургузом автомобильчике пьяный нэпман, а сразу за ним проехал другой автомобиль, полный пьяного крика.
«Этим никакого полёта не нужно», – подумал Круг. – «Ради чего юношам жертвовать собой? Ради них?».
Он вспомнил гимназистов на снегу под Киевом, что удивлённо смотрели в серое небо мёртвыми глазами. Им ещё повезло – их хоронили с музыкой, а сколько таких гимназистов легло по России без могил? Убиты они были такими же гимназистами, только без погон.
Романтика войны вмиг кончилась, но осталась ещё романтика творения нового мира – да только новый мир рождается в корчах, вопя от боли. Он оказался грязен и кровав, и часто просил револьверного милосердия. Был такой кинжал, которым добивали раненых, который так и назывался – мизерикордия.
Как нынче исправляют научные ошибки, он уже видел.
И ещё Круг вспомнил историю, что не была рассказана год назад в поезде – историю про то, как его соседка, узнав, что профессор Ильин проводит опыты скрещения обезьян с человеком, тут же послала профессору телеграмму. Там говорилось, что она разочаровалась в любви, и готова послужить революции и науке своей половой жизнью. Тоже своего рода романтика, – печально улыбнулся он сам себе. Что с этим делать – непонятно.
Они шли по Валовой навстречу тусклым огням Павелецкого вокзала.
– Мы никогда не увидимся, – сказала она сурово.
Он сообразил, откуда знает эту суровость – в студенческие времена у него была подружка из партии с.-р. У неё были такие же интонации в голосе, и, пожалуй, такой же жертвенный взгляд.
– Где вы переночуете? – спросил Круг с некоторой надеждой.
– Вам это знать необязательно, – и, чтобы смягчить ответ, она добавила. – Для вашей же безопасности.
– У меня нет никакой безопасности. Вся моя безопасность вот здесь, – и Круг помотал в воздухе револьвером, а потом спрятал его в карман.
Они подходили к мрачному зданию вокзала, и вместо прощания девушка дала ему указание:
– Вещи мои на барахолку не носите, лучше сожгите. Впрочем, это всё равно, там нет ничего указывающего на меня.
– Но ехать без вещей – это ведь подозрительно?
– Скажу, что украли, – спокойно ответила она. – И… не провожайте дальше.
Она слегка коснулась его щеки сухими губами и исчезла в темноте.
Круг вышел из гулкой пустоты вокзала и сразу же свернул в пивную. Веселье, кипевшее там с вечера, утихло, и только горькие пьяницы, те, что с глазами кроликов, сидели за столами. Круг прошёл мимо этих людей и спросил водки.
Водка нашлась, но явно самодельная и пахла керосином.
За соседним столиком сидел железнодорожник в форменной тужурке со скрещёнными молотками в петлицах. Он был пьян, и давно пьян. Железнодорожник вёл давний разговор с невидимым собеседником:
– А я бы с обезьяной жил. Можно побрить, если уж невмоготу станет. Обезьяна ругаться не будет…
Круг быстро выпил свою водку и вышел.




И, чтобы два раза не вставать - автор ценит, когда ему указывают на ошибки и опечатки.



Извините, если кого обидел

promo bither апрель 25, 2012 17:23 3
Buy for 200 tokens
Промо-блок свободен! :-) Пользуйтесь случаем!

Comments

( 33 comments — Leave a comment )
pshol_ty
Aug. 15th, 2015 08:48 am (UTC)
Спасибо!
hautboy
Aug. 15th, 2015 09:13 am (UTC)
очень!
carmody56
Aug. 15th, 2015 09:16 am (UTC)
Дааа, писатель явно самодельный. А чем пахнет(((
bither
Aug. 15th, 2015 09:17 am (UTC)
Вам не понравился?
igorilla
Aug. 15th, 2015 11:11 am (UTC)
Вам не довели, что антисоветское = русофобское ?
(no subject) - carmody56 - Aug. 15th, 2015 11:27 am (UTC) - Expand
(no subject) - igorilla - Aug. 15th, 2015 12:32 pm (UTC) - Expand
(no subject) - vfork - Aug. 18th, 2015 05:20 am (UTC) - Expand
(no subject) - igorilla - Aug. 18th, 2015 05:29 pm (UTC) - Expand
(no subject) - carmody56 - Aug. 15th, 2015 11:26 am (UTC) - Expand
(no subject) - morreth - Aug. 15th, 2015 12:19 pm (UTC) - Expand
(no subject) - carmody56 - Aug. 15th, 2015 12:23 pm (UTC) - Expand
(no subject) - bither - Aug. 15th, 2015 01:19 pm (UTC) - Expand
(no subject) - carmody56 - Aug. 15th, 2015 01:23 pm (UTC) - Expand
(no subject) - Marina Dedlovskaya - Aug. 16th, 2015 01:46 am (UTC) - Expand
(no subject) - bither - Aug. 16th, 2015 06:27 am (UTC) - Expand
(no subject) - Marina Dedlovskaya - Aug. 16th, 2015 11:31 pm (UTC) - Expand
pikeilya61
Aug. 15th, 2015 01:21 pm (UTC)
Пропагандист он плохой, а писательский талант несомненен.
pikeilya61
Aug. 15th, 2015 01:27 pm (UTC)
Поймали... Я повелся :)
Алексей Мелешев
Aug. 15th, 2015 04:11 pm (UTC)
В руках опытного литредактора не было бы лишним побывать этому тексту. Потому, как в целом - занятно...
bither
Aug. 15th, 2015 04:18 pm (UTC)
По мне он из без литередатора хорош, очень интересным привкусом текст.

Edited at 2015-08-15 04:19 pm (UTC)
Алексей Мелешев
Aug. 15th, 2015 04:28 pm (UTC)
Не спорю. Это во мне своего рода писательский перфекционизм зашевелился. Допустим, "...осветил зыбкий газовый цвет.", о который я споткнулся, или "Там в клетке сидел молодой атлет, впрочем, атлетом его можно было назвать только с трудом." Откуда возникло первое впечатление об атлете? Это вроде бы мелочи, но по моему разумению писатель должен быть предельно точен.
(no subject) - bither - Aug. 15th, 2015 04:38 pm (UTC) - Expand
(no subject) - Алексей Мелешев - Aug. 15th, 2015 05:13 pm (UTC) - Expand
v_lechenko
Aug. 15th, 2015 04:49 pm (UTC)
"Он вспомнил украинцев русских на снегу Майдана, что удивлённо смотрели в серое небо мёртвыми глазами. Им ещё повезло – их хоронили с музыкой, а сколько таких украинцев и русских легло по всему Востоку без могил? Убиты они были такими же украинцами и русскими -только не под желто-голубым а под сине -красным знаменем."...

P.S. Профессор Иванов -который с обезьянам -он вполне себе процветал и до революции - говорят даже Булгаков Преображенского отчасти и с его писал
bither
Aug. 15th, 2015 04:52 pm (UTC)
А рассказ хорош, да, Володя? Вкусный такой рассказ...
(no subject) - v_lechenko - Aug. 15th, 2015 05:02 pm (UTC) - Expand
(no subject) - bither - Aug. 15th, 2015 05:04 pm (UTC) - Expand
(no subject) - v_lechenko - Aug. 15th, 2015 05:19 pm (UTC) - Expand
(no subject) - wayout20zz - Aug. 15th, 2015 05:34 pm (UTC) - Expand
valkohiisi
Aug. 17th, 2015 01:09 pm (UTC)
Давненько читал, вашего, украинского автора, весьма похоже, тоже историческое фэнтэзи. Там вурдалаки, Всеслав и т.д. сделали революцию, походы в тибет, космические полёты и всё в начале 20 века. Забыл фамилию.
valkohiisi
Aug. 17th, 2015 01:15 pm (UTC)
Нашел. Андрей Валентинов. Цикл "Око силы"
mary4my
Aug. 23rd, 2015 05:35 pm (UTC)
"в 1924-26 гг. это произошло с восточной частью нынешней Белоруссии, " - не такой страны!! Есть БЕЛАРУСЬ!!
( 33 comments — Leave a comment )

Profile

bither
Ян Валетов

Latest Month

October 2017
S M T W T F S
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
293031    

Tags

Powered by LiveJournal.com
Designed by Paulina Bozek