Сообщаю самому себе и фокус-группе, которая читает "Иуду" параллельно с написанием. Текстом я недоволен. Начал дописывать куски и делать глобальный перемонтаж первой книги романа. Хочу сделать ее менее торжественной. Я ж не Иосиф Флавий, право слово! Второй раз, между прочим, бросаюсь в неравный бой. Чувствовал я, что работа будет тяжелой! Но чего ж хотеть? Какая тема, такая и работа...

Ребята, я неоднократно писал на разных форумах и сайтах, что все мои книги в тетралогии Ничья Земля не имеют ничего общего с проектом "Сталкер". У меня в тексте есть слово Зона, но это единственное, что объединяет мои книги с миром, созданным по игре.
Для меня (уж простите меня фанаты!) Зона, сталкер - это Стругацкие, "Пикник на обочине", а не успешный литературный проект с перекосом в коммерцию, который потребляется геймерами и для них же создан.
Мне довелось участвовать в переговорах с продюсером, который собирался сделать фильм по "Сталкеру", расчитывая на зрителей-игроков. Я сделал набросок сценария о Чернобыльской зоне, но не стал писать ничего, что имело хоть какое-то отношение к игре. Естественно, мы не сошлись мнениями.
Я никогда не играл в эту игру. Я никогда не писал в ее мире, мне это не интересно. Я не читаю серию "Сталкер", мне это не интересно, хотя от заслуживающих уважения читателей, слышал, что там есть несколько вполне достойных книг.
Тетралогия "Ничья Земля" - роман-предупреждение, политический триллер, боевик, шпионский роман, но НИКАКОГО ОТНОШЕНИЯ ИЛИ ДАЖЕ ОТДАЛЕННОЙ СХОЖЕСТИ С МИРОМ "СТАЛКЕРА" ОНА НЕ ИМЕЕТ!!!
Она выходила в Лениздате, с иными обложками, в серии Боевая Фантастика и лишь после успешных продаж попала в серию ЭКСМО совместно с Лениздатом. ЭКСМО позиционирует ее, как соперника серии "Сталкер", а не ее клона.
Я не знаю, насколько коммерчески успешной будет серия "Mortal Zone", но надеюсь, что литературный уровень удастся сохранить.

Говорил с моим старым другом, одим из первых моих читателей.
Так вот, он высказал следующую мысль:
Все мои тексты узнаваемы. То есть - если бы он получил в руки текст без подписи, написанный мной, то безошибочно определил бы авторство.
Пусть он субъективен, но имею основания полагать, что причины для такого мнения имеются.
И это несмотря на то, что я старался все свои романы писать разными стилями. "Ничья земля", ИМХО, отличается стилем и языком от "Остаться в живых". "Левый берег Стикса" не похож на остальные книги. "Сердце Иуды" в исторической своей части пишется достаточно архаичным, и по лексике и по структуре, языком.
Несомненно, в моих книгах есть вещи, указывающие на авторство. И это не только жанр. :-). Несколько временных линий и сюжетов, развивающихся одновременно, методы нагнетания саспенса, как лексическая особенность - сказуемое далеко отстоящее от подлежащего (это мне филологи объяснили. Я уже не помню ни что такое сказуемое, ни что такое подлежащее. Просто есть у меня такая вот особенность при конструировании сложносочиненных и сложно подчиненных предложений.) Более того, если в первых своих книгах я строил длинные, на полстраницы предложения, то теперь я неосознанно их избегаю, пытаясь сделать текст проще для восприятия...

Скажите мне, друзья, кто читал, конечно, действительно ли все мои книги написаны одинаковым, калькированным языком? Или автор опознается по каким-нибудь другим признакам?

Вычитал у Сапковского:

"История - это дочь времени".

Удивительно точная фраза.
Что интересно - только сейчас заметил, что тема достоверности  исторических событий и правильности их толкований волнует очень многих авторов. В том числе и меня.
Скажу по секрету (ИМХО, разумеется) - вся история - это интерпретации. Достоверности нет и быть не может. Чья точка зрения победит, тот и оставит свою версию потомкам. Если ее не перепишут через непродолжительное время.

Вот хочу спросить у вас, други мои, действительно ли читатели считают остросюжетную литературу маргинальной? То есть то, что написано в беллетристике - низкий жанр?
Развернутый ответ с примерами из литературы всех эпох приветствуется. :-)

Поскольку мой вчерашний пост был, в общем-то, не о литературе, а о том, что есть исторический факт и что думают мои читатели об исторической достоверности событий, которые подаются нам, как неоспоримо произошедшие, повторяю вопрос в другой форме.

Как вы думаете, насколько то, что мы знаем под названием "история", сопоставляется с реальными фактами? Интересует личное мнение.

Я полагаю (по собственному опыту и основываясь на большом количестве прочитанной литературы), что говорить об исторической достоверности чего либо невозможно. Неважно, произошло событие 2000 лет назад или 10 лет назад.
Вся известная нам история - исключительно толкования событий, искаженные очевидцами, "переписчиками" и заинтересованными в нужной подаче информации лицами.

Все, что нам известно - субъективное отображение. Не более того.

Я его не давал.
Вернее - давал, но из нашей давнишней, еще летней, кажется, беседы, уже было сделано два материала. Один удачный, другой - неудачный.
И вот из того же компота - третий навар. Кстати, этот материал получился наиболее близким к тексту, видно расшифровку Саша Мухарев делал сразу же после беседы.

Александр МУХАРЕВ:

Ян Валетов:  «Искусство не влияет на действительность»

( Read more... )</div>

— Литература никого не должна воспитывать, для этого есть педагоги. Прививками пусть занимаются иммунологи — это их задачи. Но и сводить роль литературы к чистому развлечению я бы не рискнул. Литература, на мой взгляд, несет в себе более сложные функции. Несомненно, литература и кино должны увлекать, быть интересными, захватывающими. Но... вы переворачиваете последнюю страницу книги, видите на экране финальные титры — и все. Вы вернулись в реальный мир, и все осталось на месте: проблемы, неурядицы. Но для меня, например, книга или фильм, да и творчество — это возможность переключиться между проблемами, позволить мозгу поработать в разных областях, не зацикливаясь на чем-то одном. Преувеличивать влияние искусств на людей не стоит. Сделать кого-то лучше или хуже с помощью литературы или кинематографа вряд ли возможно. И я не уверен, что это плохо, скорее — наоборот.

— Вас называют «королем украинского триллера». Какие авторы в рамках данного жанра с Вами конкурируют? Почему Вы сочиняете именно триллеры?

— Насколько мне известно, в жанре триллера на Украине работаю я один. Так что за вершину горы мне особо сражаться не нужно. Создавать у читателя ощущение напряженного переживания, волнения — это мне нравится. По сути, я всего-навсего рассказываю истории. Кто-то любит выжать из читателей слезу, кто-то — заставить их дрожать, а я люблю все сразу. Триллер — жанр, не имеющий границ, и это здорово. Мне не нравится оставаться в жанровых рамках. А вот ужасы я до сих пор не писал. Кстати, надо подумать: жанр интересный, человечество любит страшные сказки.

— Вы пишете на русском языке, но переводились также и на государственный. Насколько успешный был опыт издания Вашего романа на украинском? Есть ли здесь достаточный рынок? Что бы Вы посоветовали начинающему писателю — переходить на «мову» или пытаться штурмовать российских издателей?

— На украинский язык в издательстве «Факт» перевели мою повесть «Прицельная дальность». Я не настолько знаю украинский язык, чтобы судить о качестве перевода, но мои украиноязычные друзья от него не в восторге. Владелец «Факта», аматор и энтузиаст украинского книгоиздания Леонид Финкельштейн говорил, что переводить меня трудно: слишком уж по-русски я пишу. В результате острая повесть о покушении на премьер-министра Украины вышла через семь месяцев после того, как появилась в Сети, получила критику (благожелательную и не очень), но не получила читателя. В Интернете, в Библиотеке Альдебарана, ее прочли более 9 тысяч человек, а 2000-й тираж на украинском языке продавался пару лет.

Причин тому несколько. Первая и главная — наш рынок на 90% принадлежит российским книгоиздателям. Не скажу, хорошо это или плохо, но это так. Книги Андрея Куркова, изданные питерской «Амфорой», продаются влет, изданные харьковским «Фолио» или в переводе на украинский язык, — кое-как. Издание на Украине не даст автору ничего — ни денег, ни пиара. У нас есть «золотая двадцатка» писателей — вся она либо вошла на отечественный рынок из-за рубежа, либо и сейчас ориентирована на зарубежье, либо создает продукт, имеющий национальную ценность. Курков, Андрухович, Жадан, Забужко, Карпа, Дереш, Кокотюха, Капрановы... На 47 миллионов человек я от силы назову 20 имен. Но Курков, Андрухович и Жадан — это международный продукт с украинскими корнями. Качественная литература, ставшая брендом за пределами Украины, и практически неизвестная массовому украинскому читателю. Так что по своему опыту скажу: молодым русскоязычным писателям надо пытаться опубликоваться в России. Здесь и сейчас — не лучшее время для пишущих на украинском языке.

— Какие книги интересны Вам?

— Книги, написанные о людях с живыми характерами, хорошим литературным языком и увлекательным сюжетом. Жанр значения не имеет. Категорически отвергаю — книги, написанные неинтересно, телефонно-телеграфным языком, с картонными персонажами. Не люблю книги с заумью. Очень часто за ней не оказывается мыслей вообще. Одна форма, лишенная содержания, — кому она нужна?

Беседовал Александр МУХАРЕВ

</div>

Поймал себя на мысли, что литература помогает сублимироваться во время кризиса.
Вокруг сгущается жопа. явно видно, что пока наши политические проститутки блокируют друг друга в Раде, экономика находится в пике. Я не пугаю. Более того, хочу успокоить - у нас сейчас нет кризиса перепроизводства, как во время Великой Депрессии; нет всеобщего развала - как в 1991; нет обрушения пирамиды ГКО, как в 1998;
Банковская система - в порядке. Фондового рынка у нас нет, вернее, он в зародыше, а зародыши гриппом не болеют. У нас есть три кризиса.
Первый - политический. Он системный и глубокий и нет надежды на выздоровление. Хоть для меня выборы - это не панацея, но если вместе с выборами вперед ногами вынесут БЮТ и правительство Тимошенко  - буду рад.
Второй - кризис доверия. В гривну не верит никто. И виноват в этом отчасти Нацбанк, а отчасти - политический бардак. Плюс - политика правительства Тимошенко (т.е. самой Тимошенко) - это голый популизм и яд для любой экономики.
Третий кризис - мировой. Кризис финансовых инструментов. Грубо говоря - пирамида кредитов и залоговых бумаг лопнула. Мы успели побаловаться этим частично и всего год, но треснуло нас серьезно. Именно из-за необеспеченных, плохих кредитов в некоторых банках сейчас кризис ликвидности. Именно то, что некоторые банки вложились в ипотечные бумаги и закладные, сейчас их губит. Мы брали дешевые ресурсы и размещали их на длительные сроки. Теперь подошли к кассе - пора расплачиваться, а нечем.
Работаем с горно-металлургическим комплексом. Тотальный обвал. Цены, спрос, сбыт. Все легло. Будут сокращения (они уже начались). Наше тетрадное производство на грани остановки и резкого сокращения. Затоварка, кризис неплатежей, рост расходов при полном отсутствии рынка заказов. Нам придется оставить только незаменимых. Сотни людей окажутся на улице. Но без таких мер мы не выживем.
В строительстве - рецессия. Цены стоят вместе с продажами. Рынок мертв. Те сделки, что зафиксированы в моменты массого съема депозитов - единичны. Падают цены на строй материалы, услуги подрядчиков.
Плюс - падают цены на нефть. А бензин остается дорогим.
Ну, и закончу тем, с чего начал. Мысли мрачные. Если бы не сублимация через литературные и киношные интересы - жрал бы персен, запивая его виски и злобствовал. Сейчас не злобствую. Спокоен, как танк. Почему? Во-первых - все равно ничего сделать нельзя, а любые рывки означают потерю средств. Во-вторых - думаю о будущей книге, занимаюсь киношниками, разговариваю со своим издателем о книге нынешней. И мне немножко легче.
Жаль, рецепт не универсален. :-(

Есть случаи, дорогие мои друзья, в которых человеку хочется сбросить с себя налет культуры, схватить дубину и бить вражину по голове.
И матерно ругаться.
В четверг я получил вариант сценария, написанный безвестным тружеником сценарного цеха "Централ партнершипа" по моему роману "Глубина" ("Остаться в живых...").
Первая реакция - обалдение. Герой нюхает кокаин в рубашке от Куни (а кто это такой, нах?) и в расшитых козаках. Героиня, которая оказывается с ним жила, уходит от него с чемоданом. Герой на белом БМВ, прихлебывая из бутылки с коньяком, несется по набережной (в Новороссийске нет такой дороги, впрочем, все бережно рассыпанные мною приметы этого необычного города выброшены на свалку неведомым мастером пера!) и ...
Я такой херни не писал, честное слово! Но первые строчки оказались цветочками. Ягодки начались потом.
Полностью испаскуженые характеры. Кондовый язык подворотен вместо тщательно выверенного южно-российского, краснодарского говорка. Работа консультантов по дайвингу тоже пущена насмарку. Если бы я прочел это говно, я бы никогда его не купил.
Мне хотелось написать черный роман с эпическими страстями, а в результате передо мной чернушный фильмец срисованный с дешевого боевичка класса "Б".
Книга задумывалась, как роман без положительного героя. Читатель должен был выбрать наиболее симпатичного себе персонажа. Из авантюрного романа о манипуляции сознанием  человека, о губительной страсти, о любви, предательстве, мужестве и силе ненависти - получилась мороженная полугнилая клюква, в которой изменено все - характеры, обстоятельства, мотивы и даже антураж.
Я буду ругаться с ЦПШ, и если не добьюсь своего, отзову контракт. Не могу допустить такого издевательства над своей книгой.