Ян Валетов (bither) wrote,
Ян Валетов
bither

Я не пропал...

Я тут, совсем рядом, в Крыму. Приехал на 10-тилетие доченьки и остался, чтобы не кататься туда-сюда, на недельку.
Побывал в Чуфут-Кале, поснимал, фотографии будут! Жена с дочкой в мое отсутствие взяли штурмом Мангуп - тоже будут фото. Катались в Балаклаве на Катере - естественно снимали. В кадр попал камень с сакральным названием Жопа, так что теперь я точно знаю, где она находится.
Читаю френд-ленту - спасибо айпаду и 3ж, которая исправно работает в Крыму. Пишу. Роман продвигается, пусть не так быстро, как хотелось бы, но продвигается.
Успеваю так же поспать и полениться - обычно по времени эти действия совпадают.
Вода холодная - пришла "понизовка", пару дней была ниже 10 градусов, вчера 21, сегодня 17. Зато - чистая и прозрачная, я со своего 14 этажа могу разглядывать скалы на дне у берега.
Ветерок, значит, не так жарит солнце.
Писал "римские" главы, так что погода - к месту.

Иегуда, несмотря на усталость, ложиться не стал. После обильной пищи можно было провалиться в глубокий сон, а у него на конец дня были другие планы. Оставив суму на ложе, а сику на небольшом каменном выступе над окном, он вышел из постоялого двора и, не торопясь, отправился вниз по улице, к общественным баням. Но шел он не к баням, указанным Аретой. Заведение, в которое спешил Иегуда, располагалось у подножия холма, неподалеку от Цирка Максимуса, и на его поиски пришлось потратить некоторое время. Из ста пятидесяти бань, в которых римские граждане омывали свои тела, эта не отличалась ни особой роскошью, ни какими-нибудь отдельными услугами. Находясь на границе между двух миров – миром Палантина и миром Авентина – баня охотно привечала в своих комнатах и бассейнах жителей обоих холмов, предоставляя им три огромных ванны для омовений, четыре зала с разными температурами, просторную раздевалку и обширный триклиний , где гости могли отдохнуть, поесть и выпить вина. Человек, прислуживающий в раздевалке, был смугл и молчалив. Он принял у Иегуды деньги в уплату, одежду и молча кивнул, когда тот прошептал несколько слов на своем родном языке. Этих слов никто больше не слышал, и уходил ли куда из бань прислужник, Иегуда не видел. Он омыл тело, провел долгое время в горячей комнате, поплавал в бассейнах с теплой и холодной водой и перешел в лакониум .

Он сидел на мраморной лавке с закрытыми от удовольствия глазами, когда почувствовал, что рядом кто-то появился – пришедший опустился на разогретый камень неподалеку.
- Мир тебе, - произнес негромко мужской голос. Сказано было на хибру и Иегуда, не открывая глаз, отозвался на том же языке.
- Шалом!
- Мне сказали, - продолжил тот же голос, - что ты принес мне привет от нашего общего друга…
- Я принес тебе не привет, а дурную весть, Мозес, - отозвался Иегуда. - С нашим общим другом произошло несчастье. Он умер.
В лакониуме было тихо, только журчала вода в фонтанчике для питья да изредка звучно падали на пол большие тяжелые капли.
- Давно ли это случилось? – спросил пришедший.
Интонации его почти не поменялись, только голос сел, став ниже.
- Почти три месяца назад.
- Он умер на кресте?
- Да, - сказал Иегуда, открывая, наконец, глаза.
Он поднял взгляд на пожилого человека, сидящего на скамье напротив. Человек был лыс – гладкий череп выбрит до блеска, выступившая на нем испарина покрывала розовую кожу сверкающей чешуей. Из-под тяжелых, практически лишенных ресниц век смотрели почти прозрачные, блекло-голубого цвета глаза, на широком лбу разбегались в разные стороны белесые брови. Одно ухо человека было раздавлено и напоминало засохшего моллюска, зато второе, уцелевшее, украшалось массивной золотой серьгой.
- Если ты хочешь узнать, как он умер, Мозес, я могу тебе рассказать.
Старик сглотнул, шумно, с трудом, и покачал головой.
- Не говори мне ничего. Не надо.
- Он умер достойно, - сказал Иегуда. – Так, как должно умирать. А большего тебе знать не нужно.
- Как тебя зовут, человек? – спросил Мозес, не сводя с Иегуды своих водянистых глаз.
- Ксантипп.
- Хорошее имя. Не хуже любого другого.
- Ты не хотел знать, как умер твой сын. Зачем тебе знать то, что может быть опасно?
Взгляд Мозеса стал ледяным.
- Это мой третий сын, Ксантипп, - произнес он еще более хрипло. – Третий сын, которого я теряю. Все трое были непримиримыми, все трое умерли на кресте. Как ты думаешь, кому из них было легче? Моему первенцу Исайе? Или второму моему сыну – Александру? Или моему среднему – Марку? Зачем моему сердцу знать подробности? Чтобы оно разорвалось от горя? Неужели ты думаешь, что я не знаю, какие нечеловеческие муки перенес каждый из них? И что изменилось в мире от вашей борьбы, кроме того, что они умерли, и семя мое ушло в землю? Ты можешь объяснить – с какой целью Неназываемый забрал у меня детей? Что он от меня хочет?
- Не могу. И никто не сможет, Мозес. Мы просто люди и нам не дано проникнуть в его замысел.
Мозес помолчал, двигая губами. Щеки у него были вислые, такие же тяжелые, как веки, мимо крыльев крючковатого носа пролегали глубокие складки, и Иегуде показалось, что по одной из этих складок, сверкая, покатилась слеза.
- Значит, так было нужно. Таков был его замысел. Что ж… Ты принес весть, Ксантипп, – прохрипел Мозес. - Спасибо тебе. Что просишь взамен?
- Немного.
- Обычно за этими словами прячется многое.
- Не в этот раз, аба , не в этот раз…
Иегуда наклонился вперед и что-то прошептал в здоровое ухо собеседника.
В первый момент Мозес отшатнулся, но быстро взял себя в руки и сел ровно, запахнув простынь на неожиданно волосатой груди.
Он молчал долго, и Иегуда тоже молчал, слушая стук капель и песню воды в мраморной вазе фонтанчика.
- Хорошо, - произнес Мозес спокойно. – Я помогу тебе найти этого человека. Но другой помощи от меня не жди.
- Мне не нужна другая помощь. Я бы не просил бы и об этом, но не могу же я, чужак, ходить и расспрашивать прохожих… Ты – богатый купец, гражданин Рима – знаешь все, всех и каждого. Ты легко приведешь меня к нему…
- Я богат, я купец, - усмехнулся Мозес горько, - Я римлянин, я уже почти и не иудей, раз не живу по Закону. Дети мои – зелоты – отказались от меня, мне никогда не слышать смеха внуков. Я даже не смог прочесть каддиш над телами сыновей. Я давно умер для вас, в моем доме стоят статуи, новая жена моя - чужого племени… Ты просишь чужака помочь, хотя знаешь, что случится со мной, если кто-нибудь узнает, что я хоть как-то способствовал тебе…
- От меня никто и ничего не узнает, Мозес.
-Ты уверен в этом, Ксантипп?
- Никто не будет знать, что ты помог мне.
- Ты даешь слово?
- Даю.
Мозес помолчал, двигая бровями.
- Ты ведь чистоплотный человек, Ксантипп? - спросил он неожиданно. – Любишь помыться? Поплавать в чистой воде? Можешь не отвечать. Сам вижу, что да… Приходи в мои бани через два дня, после полудня. Возможно, если я тебе поверю, ответ уже будет ждать тебя в раздевалке. Или не будет – тогда тебе предстоит все сделать самому. И не ищи со мной встреч, земляк. В любом случае – не ищи. Мы с тобой больше не увидимся. Так будет лучше для всех.
Иегуда ничего не ответил.
Он облокотился на теплый камень скамьи и прикрыл глаза.
Когда он снова открыл их, в лакониуме уже никого не было.
Tags: Крым, Рим, Сердце Проклятого, литература, новый роман
Subscribe
promo bither april 25, 2012 17:23 3
Buy for 200 tokens
Промо-блок свободен! :-) Пользуйтесь случаем!
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 25 comments