?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Итак, сегодня ставим многоточие. Не точку, только многоточие. Я закончил первую часть "Школы негодяев", то есть написал половину 4 тома "Ничьей земли". Последние 2 дня редактировал то, что написал за последнюю неделю. Ввязался, много переделал (особенно прошелся по мелочам и диалогам), правок набралось на 7 000 знаком (в сторону увеличения, естественно).
317 000 знаков позади. Впереди столько же или чуть больше. Сегодня, наверное, начну.
Обратил внимание, что в "Школе негодяев" текст стал много жестче, хотя, казалось и некуда дальше.
Под катом несколько коротких отрывков из книги.

Али-Баба ухмыльнулся.

- Знаешь, Сергеев, самый мощный - далеко не всегда самый опасный. Времена, когда друг друга пугали танковыми армиями, закончились еще в начале века, а твои друзья все еще думают, что страшнее их нет на свете! Да сейчас хрупкая девушка с несколькими пробирками в сумочке может убить людей больше, чем бомба в Нагасаки…

- А в пробирках у нее будет…

- Да какая разница, что там будет? – перебил Али-Баба, сверкнув глазами исподлобья. – Вирус? Бериллий? Или полоний? Или все это вместе, заряженное пластидом? Мы оба знаем, о чем я говорю. Система в наши дни не значит ничего. Несколько человек, вооруженных идеей и отвагой, могут изменить лицо мира…

- Ну, да… Исключительно идеей и отвагой! - негромко сказал по-английски Левин за спиной Михаила. – Идеей, техническими знаниями, немаленькими деньгами… Неужели мы так похожи на дилетантов? Сам веришь в то, что мы согласимся с твоей логикой? Ты, конечно, прав, парень, прав в том, что сейчас два человека могут уничтожить город, но случится это вовсе не потому, что они бескорыстно сражаются за идею. Вернее – они, конечно, могут так думать, но за любым действием всегда стоят те, кто в нем заинтересован, те, кто за это платит.  Идея здесь совершенно ни при чем. Средства изменились, а вот цели… Цели – нет! За всем и всегда стоит система. Та система, которая по твоему мнению ничего не стоит. Только здесь, у нас – системы нет. Мы ничьи и на ничьей земле.

- Неужели? – осведомился араб и даже попытался привстать, чтобы встретиться с Львом Андреевичем глазами, но без особого успеха. – Ничьи? Вот так вот сразу – совсем ничьи? А, может быть, вы общие? Может, так правильнее? Вы все еще думаете, что существуете, потому, что организовали здесь некое подобие нормальной жизни? А я думаю, что вы все еще живы потому, что удобны всем сторонам. Потому, что здесь, в вашей Зоне, только одно имеет значение – эти две трубы, - он ткнул рукой куда-то в сторону двери, на север, - а все  остальное - просто полоса отчуждения, за которой зажравшаяся Европа прячется от новой Империи. Это пока вы были страной, вы были для всех неудобны, а как территории устраиваете соседей на сто процентов. Вы рассадник выгодного всем зла! Этакий оффшор беззакония: все, что нельзя делать у себя на земле, делают у вас. Вы и тюрьма, и фабрика по производству героина, и могильник для отходов. Выгребная яма для окружения! Чем вы гордитесь? Тем, что бегаете по зараженным лесам, дохнете от постоянно  мутирующих вирусов, от холода, от солнечной радиации, друг от друга и при этом кричите, что вы свободны? И кому нужна эта ваша свобода? Такая вот свобода сдохнуть, как бродячая собака? Вы ничего никогда не построите, не потому, что не умеете, а потому, что здесь построить ничего нельзя. Это пепелище, и здесь не место живым людям! Ну, объясните, объясните мне, наконец-то, что вас двоих здесь держит!? Вы же не овцы оба, чтобы тихо пастись в загоне, вы пастухи! Что для вас колючка? Ничего! Шаг – и вы на свободе…

Сергеев молчал, глядя на Али-Бабу, и выражение лица Михаила сложно было назвать дружелюбным.

Араб запнулся об его взгляд и тоже замолчал, только дышал учащенно, откинувшись на подушки.

- Ну, чего же, ты, в принципе, правильно во всем разобрался, - сказал Левин, прерывая тяжелую, как свинцовая болванка, паузу. - Вполне резонный вопрос. Я и сам себе его иногда задаю…

 

*

 

- Вот так встреча! – произнес Мангуст. – И то правду говорили древние: «Все дороги ведут в Рим!». Рад видеть тебя, кадет! Как добрался?

Он отделился от стены черным сгустком и перетек на центр лестницы, оказавшись точно перед Сергеевым. Глаза Михаила настолько привыкли к полумраку, что ему удалось выделить на этом темном пятне не только светлый мазок лица и темные капли глаз на нем, но даже рассмотреть, что куратора помяло гораздо больше, чем он хотел бы показать противнику. Мангуста перекосило на сторону, словно от радикулита и руку, поврежденную в схватке, он неловко держал перед грудью, словно что-то хрупкое.

- Спасибо, - ответил Сергеев, не повышая голоса, - твоими молитвами. Я смотрю, ты подустал?

- Есть немного. А что – так заметно?

- Есть немного. Я рад, что ты меня дождался. Надо же когда-нибудь поставить точку?

- Несомненно. Помнишь, я рассказывал вам, что победа особенно остро чувствуется, когда ты убиваешь собственными руками? Не из огнестрела, не взрывом, а именно руками? Например, ножом?

- О, да…  Ты всегда был поэтом в этом деле…

- Нет, Миша. Это ты всегда был поэтом, - возразил Мангуст, начиная спускаться по лестнице. – А я был и остаюсь прагматиком. Убивать нельзя любить или не любить – это часть нашей жизни, нашей работы. Я просто ее делаю. Но что это за работа, если в процессе выполнения ты не испытываешь удовольствия?

Он привычно заухал и тут же закашлялся, скособочившись еще больше.

- Вот, черт! Старею… Ты ж вроде меня и не сильно приложил, что ж так болит-то?

         Интуитивно Сергеев понял, что Мангусту не настолько больно, как он сейчас изображает – старый лис явно пытался усыпить внимание противника. Он был ранен, искалечен, но все так же хитер и все так же опасен. Он был бы опасен и с перебитыми конечностями, и скованный по рукам и ногам, и даже мечущийся в бреду от многодневной лихорадки. Мангуст был опасен до тех пор, пока дышал, пока билось его сердце.

Одно утешало Сергеева – сам он тоже был смертельно опасен до последнего вздоха. Его хорошо учили и учителем определенно был лучший из лучших – тот, с которым он сейчас сошелся лицом к лицу.

Мангуст шел вниз настолько спокойно, что Сергеев невольно сделал шаг назад и в сторону, обеспечив себе прикрытие в виде колонны и ощупывая взглядом лестницу за спиной куратора. Не тот человек был Андрей Алексеевич, чтобы вот так беспечно идти грудью на пулю, без припасенного туза в рукаве. В руках у Мангуста оружия не было, но Михаил прекрасно знал, что у куратора в прежние времена была «фишка», чтобы не сказать помешательство на скрытом ношении оружия, и кто-то из ребят, кажется Генка Кульков – Кулек, говорил, что даже если Мангуст выйдет на бой раздетый догола, то можно быть уверенным, что у него где-то припрятан стилет.

- Рано или поздно, - продолжил Мангуст, - все должно получить логическое завершение. Много лет, Миша, мы с тобой были рядом и могли без колебаний умереть друг за друга, но в тот момент, когда наши пути разошлись, можно было наверняка сказать, что скоро все выгорит дотла, до пепла и останется только ненависть. Ни ты, ни Кручинин просто не способны понять, что мир изменился настолько, что к нему невозможно подходить со старыми мерками. Мир не просто другой, он вывернут наизнанку – черное стало белым, белое – черным, а уж что стало с добром и злом…

Андрей Алексеевич снова издал утробой тот страшный звук, который от считал смехом.

- Но вы-то… Вы-то - лучшие, подготовленные, привитые еще в детстве от любых проявлений идеализма, настоящие легионеры страны – вы-то должны были приспособиться, адаптироваться и снова стать незаменимыми в новых условиях…

- Не все могут быть такими, как ты, Андрей Алексеевич… Но и ты допустил ошибку. Ферзем тебе не стать. Здесь есть только один король и множество слонов на каждой клетке. Своя партия, свои правила, свои фигуры. Ты взял на себя грязную работу. Не просто грязную, а такую, которую не отмолить – ни в парткоме, ни в церкви. Я, конечно, не ты – ты опытнее, хитрее и давно научился плевать на все, что тебе мешает , но, Мангуст, ты так хотел в дамки, что забыл о том, что никогда, нигде и ни одна власть не оставляет на виду инструмент, которым сделана грязное дело. Это золотое правило, ты сам учил нас похожим вещам. Ты был нужен, пока ты был нужен. Сегодня ты обуза. Не ключевая фигура, а отпечаток пальца на орудии убийства. И я боюсь, что просто не успею до тебя добраться, прежде чем это сделают другие. Ты помеха, Андрей Алексеевич, ты больной зуб, ты – геморрой: сам выбери, что тебе больше нравится… И перестань мне рассказывать о своей исключительности стоя в затопленном метро, по колено в чужом дерьме.

 

 

*

 

Крюк крепления грянулся о пол. Михаил ударом каблука выбил один из «башмаков» из-под колеса и снова метнулся в кабину, успев заметить, что со вторым передним колесом уже возится Хасан. Картина, открывшаяся ему из пилотской кабины, могла бросить в дрожь любого, но Сергеев был готов увидеть нечто подобное и поэтому только лишь отметил, что самолет уже несется в полусотне метров над землей, чудом сохраняя устойчивость. Самым страшным было то, что единственным слышимым звуком был вой набегающего потока, врывающегося в самолет через пулевые пробоины и разбитые стекла. Громадная туша транспортника стремительно рассекала горячий, дрожащий, словно мираж, воздух. В транспортном отсеке взревел двигатель «лендровера». Сергеев в три прыжка оказался рядом с машиной и упал в кресло водителя.

Ремней безопасности в машине не было, а это был как раз тот случай, когда Михаилу очень бы хотелось пристегнуться. Он включил заднюю передачу и развернулся  вполоборота, чтобы видеть аппарель – за ней было видно землю, слившуюся в красную ковровую дорожку от бешеной скорости. Высота над поверхностью земли не превышала тридцати метров. Это была не посадка, не снижение, это был настоящий бреющий полет на скорости более 200-т километров в час!

- Держитесь! – крикнул Сергеев и бросил Лендровер назад, метя правым углом кузова в искореженный джип Сержанта Че. Антон Тарасович профессионально сжался в точку и канул в промежутке между передними  и задними сидениями. От удара у Михаила лязгнули зубы. Их машина пошла боком, едва не развернувшись поперек фюзеляжа, но джип Вонючки из самолета не вылетел. Зато центр тяжести «130-го» резко сместился к хвостовому оперению и «Джамбо» начал задирать нос, словно садящийся на воду гусь. От встречного потока, упершегося в нижние плоскости крыльев, скорость резко упала, и С-130 просел на хвост, потеряв более полутора десятков метров высоты. Сергеев, выкручивая руль, дал газу, и «Лендровер» метнулся вперед, на стенку пилотской кабины, но не успел в нее врезаться: «Джамбо» зацепил землю краем аппарели, и гидравлические опоры механизма открывания скрутило, словно прутики. Машину Вонючки сорвало с места и швырнуло вовнутрь, прямо на «лендровер» Сергеева, таки впечатав его в стену.

Сергеева приложило о руль, Хасана о поручень, торчащий из приборной доски, Базилевич жалобно  заскулил из-за спинки водителя. С трудом соображающий, оглушенный Сергеев ударил по педали газа и  снова со скрежетом врезался задним бампером в искореженный капот разбитой машины. С-130 просел на нос, задирая хвост - разбитый «фонарь» несся в нескольких метрах над красноватой пылью, но задеть поверхность все же не успел – джип Михаила уже толкал второй «лендровер» к разбитой аппарели. Хвостовое оперение «Джамбо» пошло вниз, помогая Сергееву инерцией и силой земного тяготения. Джип Сержанта Че  ударился колесами о задранный, словно край крышки открытой консервной банки, металл, сделал кульбит и, на мгновения повиснув над землей, завалился назад, словно черепаха на спину, показывая изуродованные ударом рычаги подвески. Сергеев видел все это, как в рапиде – вот машина показала замасленное брюхо с огромным фаллосом кардана, неловко вывернутые ступни колес – потом край кузова коснулся пролетающей под ними со скоростью скоростного экспресса земли, и двухтонный джип сдуло, как пушинку! Сергеев видел, как летит, кружась, нечто отдаленно напоминающее африканского «проходимца», и во все стороны разлетаются куски металла, вырванные из корпуса чудовищной силой удара. Деваться было некуда – стараясь держать «лендровер» в середине проема, Михаил бросил вездеход наружу, надеясь не на свое мастерство, а только на везение. Десантироваться на машине из катящегося по бетонной ВПП самолета, или выпрыгивать из того же самолета, летящего над пересеченной местностью на скорости под 200 километров в час, задачи совершенно разные. Просто другого шанса, пусть эфемерного, у них не было. И этого-то почти не было, но, по крайней мере, оставалась надежда.

 

 


promo bither april 25, 2012 17:23 3
Buy for 200 tokens
Промо-блок свободен! :-) Пользуйтесь случаем!

Comments

( 11 comments — Leave a comment )
lu_star
Jul. 26th, 2008 05:48 pm (UTC)
"и перестань мне рассказывать...
стоя по колено в дерьме в затопленном метро..."

- Хм... А вот поддержала бы сергеевский призыв: как-то слишком много они, герои, разговаривают во время схваток. (о ДО и ПОСЛЕ я уж и не говорю.)
А ты ещё и увеличиваешь диалоги до полных философских затыков/отвлечений, и тысячами доп знаков мечешь, вместо того, чтобы срезать их нещадно.

Ну, да ладно. Понимаю, что никто Автору не указ со своими сомнениями. Даже его ГГерои ))) Звиняй. Можешь мои "хмыканья" також в расчет не принимать. И пост этот стереть. Я для тебя "непрофильный" читатель, понимаю.

Только об одном хочу напомнить - это твоя НЕ ПОСЛЕДНЯЯ книга (тетралогия). Не стремись вложить в неё ВСЕ СРАЗУ. Будет ещё на ком и на чем рассказать свой опыт и что передумал за бурные годы. ;-)
bither
Jul. 26th, 2008 05:56 pm (UTC)
Re: "и перестань мне рассказывать...
То же самое мне говорили, когда я писал "Стикс".У меня, надеюсь, хватит мыслей и на следующие книги.
Видишь ли, Лю, если ты возмешь себе за труд прохронометрировать диалоги, то увидишь, что во времени они сжаты. Просто возьми часы и проверь. Превращать текст в описание "мочилова" я не буду. У моих героев не было времени переговорить в жизни, и они используют то, что есть. Обрати внимание, что произносят они свой текст не смертельно ранеными, а до того, как сцепились. :-) Или в перерывах.
По поводу твоей непрофильности... Ты читаешь, надеюсь, без принуждения? Так тогда о чем речь?
dir_for_live
Jul. 26th, 2008 05:54 pm (UTC)
Ждем!
bither
Jul. 26th, 2008 05:57 pm (UTC)
Думаю, что справлюсь и книга выйдет к концу года. Спасибо за теплые комметарии.
zvjazkovyj
Jul. 26th, 2008 06:14 pm (UTC)
+1
kramarenko_a
Jul. 26th, 2008 06:03 pm (UTC)
Праздравляю!
Праздравляю!

А ты знаешь, что "школа негодяев" - комедия голливудская. Причем довольно свежая:))))
bither
Jul. 26th, 2008 06:52 pm (UTC)
Re: Праздравляю!
Знаю, Саша. Но к комедии отношения не имею. :-) Как продвигается чтение НЗ? Я смотрю ты от вай-фая не отходишь. Я в Турции, в Мармарисе, лежа на моле ночью, выбирал между тремя-четырьмя сетями. Во Франции, за час пользования платил 30 евро в отеле. В Израиле - тоже самое. Только в Тель-Авиве случайно в гостинице подключился к чужой сетке на шару :-).
В Греции, в отеле который заказан на август тоже сеть платная. :-(
А ты богуешь и никак не оторвешься от родины! :-)
kramarenko_a
Jul. 27th, 2008 01:21 pm (UTC)
Re: Праздравляю!
Шара, сэр!
Я там даже в торговом комплексе, куда нас завезли по дороге на Памуккале, и то умудрился в Нет выйти:))) - на шару!
Я уже в Киеве.
Смотри на фотку, рыбак(гы-гы-гы!)
НЗ прочел.
blu_fenix
Jul. 26th, 2008 06:39 pm (UTC)
Поздравляю, Ян! Трудно судить по отрывкам, надеюсь прочесть целиком.
Сил тебе на дальше!
bither
Jul. 26th, 2008 06:53 pm (UTC)
Если ты не ввяжешься в очередную диссертацию, то получишь для чтения все три (а осенью и 4) тома. Тебе на год хватит. :-) А за пожелания - спасибо, Лялечка!
blu_fenix
Jul. 26th, 2008 07:19 pm (UTC)
:)
( 11 comments — Leave a comment )

Profile

bither
Ян Валетов

Latest Month

August 2019
S M T W T F S
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728293031

Tags

Powered by LiveJournal.com
Designed by Paulina Bozek