Category: спорт

Бойкот, которого не было.


Впервые подобное чувство я испытал в 1980 году.
Помню, как мы все ждали Олимпиаду в Москве. По программе «Время» показывали строящиеся объекты, новую Олимпийскую деревню, гребной канал в Крылатском. Все готовились к событию, ждали праздник спорта… Мы так хотели "хоть одним глазком", что даже продумывали маршрут в Москву на электричках, через Курск и Белгород – по слухам просто так в столицу не пускали. Олимпиада! Мировое событие! Мы покажем всему миру, как делать Олимпиады!
И вдруг выяснилось, что СССР объявлен бойкот. Что ведущие западные спортсмены в СССР не приедут. Что ехать в гости к агрессору никто не хочет. Что весь мир (кроме сателлитов СССР, сосавших ресурсы из полудохлой советской экономики) осуждает поведение СССР и действия нашего «дома престарелых» в правительстве. Что выдающийся праздник спорта, на который были потрачены миллионы полновесных рублей, превращается в локальный междусобойчик, домашние игрища, не имеющие мирового значения.
Бойкот был объявлен за то, что мы «оказали братскую помощь народу Афганистана». Кто не помнит – в 1979 году СССР начал военные действия в сопредельной стране. Естественно, по просьбе «дружественного народного правительства». Естественно, как шептались по кухням, «потому, что если бы мы тогда не вошли, вошли бы американцы». Только ленивый не знал, что империалистические агрессоры «разворачивали» свои транспортники над океаном. Наши (троекратное УРА!) успели раньше. На «успели раньше» последовала вполне адекватная реакция – санкции, мировая изоляция, бойкот.
Олимпиаду провели, делая вид, что так и нужно. Олимпийский Мишка взлетел в небо на воздушных шарах, люди на стадионе плакали... А если кто не приехал и всей этой красоты не видел, то это их личное империалистическое дело.
В 1984 СССР бойкотировал Олимпиаду в Лос-Анджелесе – Черненко кратковременно выйдя из комы подписал соответствующий Указ, как раз в духе взаимоотношений. Большинство соцстран, кроме нескольких непокорных – Китая, Югославии да отчасти Румынии, к советской акции присоединилось. Так СССР выпорол себя второй раз, практически подарив американцам олимпийское золото. Бойкотировать Олимпиаду за то, что сами и учинили выглядело реально смешным.
Восьмидесятые – не самые лучшие годы с точки зрения международной безопасности и напряженности, но в том, как реагировал цивилизованный мир на агрессию и беспредел, был свой резон. Никто не стеснялся сказать бандиту, что он бандит. Никто не боялся лишить агрессора технологий, рынков, снизить цены на рынке для прекращения денежных поступлений в бюджет страны, несущей миру опасность.
В 1991 году СССР распался не сам по себе. И, если бы не усилия всего цивилизованного мира, война в Афганистане не прекратилась бы, Берлинская стена не рухнула бы, социалистический блок не развалился бы… Много чего не «бы».
Сейчас не 80-е и не 90-е. Толерантное время. После Олимпиады в Сочи наследник СССР – Российская Федерация – позволяет себе вооруженное вторжение на территорию сопредельной страны и аннексию части ее территории. Целостность и независимость этой страны защищены совместными обязательствами заинтересованных сторон. За эти гарантии страна добровольно отдала большой ядерный потенциал – и получила в замен аннексию и войну на Донбассе.
И что же в результате? Глубокая озабоченность, нежные (чтобы не разозлить, не дай Бог!) санкции и даже ничего не значащая «нерукопожатость» не применяется. Сбитый самолет, доказанные факты агрессии, политические убийства, поддержка самых одиозных режимов, циничное вранье и наплевательское отношение к международному праву…
В России благополучно проходит Мундиаль 2018. Без бойкота. Без публичного осуждения политики агрессии РФ в Крыму и на Донбассе. Без упоминаний о сбитом российскими военными «Боинге». Все, как будто ничего и не было. Даже украинский режиссер Сенцов, получивший 20 лет строгого режима по смехотворным обвинениям в терроризме, практически не упоминается, чтобы не портить футбольный карнавал.
А у меня впечатление украденного праздника. Я вспоминаю, как мы с друзьями ждали каждый Чемпионат Мира, как смотрели вместе матчи, как обсуждали каждый красивый гол. Как радовались или огорчались игрой своей команды. Как спорили о тактике, технике, стратегии, какие прогнозы делали...
В 2018 году ничего этого нет. И организован ЧМ достойно, не хуже Олимпиады-80, и игры интересные - только игрушки уже не радуют.
Потому что в дом к вору в гости ходить неправильно.
Потому что участие в таком мероприятии ведущих стран Запада, членов НАТО и Большой Семерки, легитимизирует действия бандита и агрессора.
И футбольный праздник превращается в мероприятие по отбеливанию черного кобеля, пусть не добела, но до пристойного серого цвета.
Я понимаю, что в Вашингтоне сейчас не Рейган, а в Лондоне не Тэтчер, что мир стал толерантным, что ястребы сейчас не в моде, бывшие сторожевые псы демократии потеряли клыки и стали вегетарианцами, но все-таки хотелось справедливости, хотя бы моральной.
Я понимаю, что никто кроме нас не вернет себе Крым и не освободит Донбасс, что никто не будет воевать за украинскую землю и украинскую свободу, но показать свое отношение к агрессору и лишить его поддержки – это не проливать кровь за чужие интересы.
Бойкота ЧМ-2018 в России не случилось. Единичные слова поддержки, карикатуры и статьи общей картины не изменят. Может быть, хорошо, что футбольное чудо позволяет отвлечься, плохо, что оно позволяет забыть о содеянном, о погибших, о несправедливо осужденных. Футбол отодвинул политику. Не стану сожалеть по этому поводу. Ощущение праздника – это личное. Отсутствие этого ощущения – тоже. Но вопрос остается: неужели Украина для мирового сообщества в 2018 значит меньше, чем Афганистан в 1980? И, если «да», то почему?
promo bither april 25, 2012 17:23 3
Buy for 200 tokens
Промо-блок свободен! :-) Пользуйтесь случаем!

О, спорт! Ты - мир!

Время, когда для проведения Олимпиад, останавливали войны, прошло. Да и было ли такое время в новой истории? Я помню бойкот Олимпиады 80 - ответ мирового сообщества на введение советских войск в Афганистан. Потом весьма жалкую попытку СССР и его саттелитов бойкотировать Летние игры 1984 года.
А помните суррогатные Игры Доброй Воли - наш ответ Чемберлену?
Спорт должен быть далек от политики, но на самом деле это не так. Он еще должен быть далек и от химии с фармацевтикой, но и с этим не сложилось. Спорт в ХХ веке стал одним из механизмов влияния, частью пропанандистской машины. Печальный, но неопровержимый факт - все страны, а не только сверхдержавы, меряются накачанными письками. У кого мускулистей и толще, тот и прав. Кто больше медалей получил, тот и значимее на международной арене. У кого шоу на открытие и закрытии красивше, тот и демократичнее! Вам не смешно? Мне смешно. Но человеческая психология так устроена. Это как раньше лучшие воины выходили на персональный бой перед противоборствующими армиями: чей боец победил, того и победа.
А, собственно, это я к чему?
Если бы украинская футбольная сборная вышла в финал ЧМ в России, то это, ИМХО, было бы реальной проблемой. Не технической - моральной. Это как если бы Мюнхенская Олимпиада проходила при участии советских спортсменов в декабре 1942-го. Мы, слава Богу, в финал не вышли, в ЧМ не участвуем, перед дилеммой не стоим.
Но за то оттанцовываем все эти дебильные пляски вокруг "транслировать - не транслировать", может ли настоящий патриот смотреть ЧМ, проходящий в Мордоре, как могли наши купить права на трансляции...
Во-первых, в век доступных спутниковых тарелок и интернета, это смешно. Вот, просто - не смешите мои тапки.
Во-вторых, мир уже показал, что глубокая озабоченность судьбами Крыма и Донбасса, а так же сочувствие Украине, не простирается так далеко, чтобы бойкотировать спортивные мероприятия мирового масштаба, проходящие в стране-агрессоре.
Афганистан был ближе и роднее мировому сообществу, нам о такой эмпатии остается только мечтать.
ЧМ 2018 будут у нас смотреть и обсуждать, и ничего непатриотического или ужасного в этом усматривать не стоит.
В третьих, болеть, в основном, будут против сборной России, и это самый большой акт патриотизма и любви к Родине, которого стоит ожидать от пересичного гражданина.
Причем сепары будут болеть за Россию, а проукраинские граждане - против. И на диванах, и в пабах развернется еще одна игрушечная война: чей богатырь круче!
И не надо удивляться, что тысячи наших соотечественников поедут в РФ, чтобы смотреть футбол вживую. А кто им может запретить? На каком основании? У нас война? Расскажите это водителям автобуса Киев-Москва или Львов-Москва. Вот они удивятся вместе в машинистами тепловозов поездов Черновцы-Москва и Харьков-Москва!
Нельзя требовать от граждан позицию, которой нет у государства. Гибрид - он и есть гибрид, что в войне, что в идеологии, что в жизни. И даже если фраза “О, спорт! Ты - мир!“ звучит сегодня устарело и пафосно, это не значит, что миллионы наших соотечественников отвернутся от экранов своих ТВ и не станут смотреть на игру Роналдо или Салаха из патриотических соображений.
Не потому, что они не любят Украину, а потому, что они любят футбол.
В общем, давайте не будем выглядеть идиотами.
Я думаю, что у сборной России немного шансов выйти из группы. А что по этому поводу думаете вы?

И снова о морали и допинг-скандале

Помните, я несколько дней назад писал, что у россиян нет морального права учить кого-либо нравственности?
По результатам обсуждения поста с текстом Дмитрия Глуховского "Проигранная Олимпиада", должен сказать, что все гораздо хуже, чем мне казалось.
Я понимаю, что выборка не репрезентативна и аудитория ЖЖ навряд ли является отражением российского общества в целом. Скажем так, мне хотелось бы верить, что это не так. Потому, что если процесс морального разложения зашел настолько далеко, то никакие "реморализаторы на орбите" уже не помогут. Когда в обществе не работают законы общечеловеческой морали, общество мертво. Я не буду усложнять определение общечеловеческой морали - давайте пока остановимся на 10 заповедях.
В принципе (можете хихикать сколько хотите), я вижу в этом духовном падении симптомы возвращения совка. Почему совка?
Я помню это оголтелое желание ущербного советского строя доказать свое превосходство. Ну, хоть в чем-то, но доказать. Не приходит на ум психоз вокруг матча Карпов-Корчной? Казалось, что проигрыш Карпова будет означать пиздец Советской власти! Но, к сожалению, не случилось! Газеты, журналы, телевидение... Гипнотизеры в зале, грязные приемчики... Это есть наш последний! Живем херово, но зато наши шахматисты лучше всех! Накося - выкуси! Это не спортивная победа - это победа советской идеологии над идеологией западной! Наши спортсмены быстрее, потому что ими руководит КПСС!
Каждая Олимпиада - Сталинградская битва для всего советского блока. Кто помнит фигуры девушек-спортсменок из ГДР? Тех, у которых тестостерон из ноздрей капал и брились они два раза в день? Я - помню. До сих пор помню этот ужас! Говорят, у немцев были выдающиеся фармакологи. Спортсмены быстро становились инвалидами, но зато быстро бегали, высоко прыгали, шустро плавали. В их крови можно было растворить железнодорожный костыль, но что это меняло? Мы должны были любой ценой одолеть проклятую западную гадину! Пусть не в экономике, так хоть при прыжке через коня. И еще одна гордость - балет! А так же в области балета мы впереди планеты всей - это не кондачка написано! У советских была собственная гордость! Водка, селедка, матрешка, Гагарин и балет! Были еще Белоусова и Протопопов, но они сбежали на Запад и перестали существовать!
Это я к чему? Я не против спортивных побед, я только за! Мне приятно видеть флаг своей страны на пьедестале почета и я понимаю, что россиянин испытывает ровно те же чувства. Спорт - несомненно - престиж страны. Но когда спорт превращается в соревнование фармацевтов при содействии спецслужб - это не спорт и не престиж. Это позор.
Это в любви и в войне хороши любые приемы. А в спорте есть такая штука - fair play. Она, конечно, для слабаков и тупых пиндосов, но мир устроен так, что хитрожопое жульё никто не любит. Не потому не любят, что оно гордое и встает с колен, а потому, что в порядочных домах за тузы в рукаве и подрезанные колоды бьют канделябрами по наглой морде. Если Кличко победит вложив в перчатку лошадиную подкову - мне не нужна такая победа. Я моим оппонентам, как оказалось, и такая сгодится.
Я бы сгорел от стыда, если бы мне показали, что моя страна лгала, изворачивалась и жульничала для победы. Это не победа и она мне не нужна такой.
Теперь помимо вопроса "чей Крым?" можно ввести еще один проверочный вопрос "допинг был?" и по нему определять порядочного человека.
Они еще остались в России, но у меня есть впечатление, что их очень мало. Гораздо меньше, чем нужно обществу, чтобы иметь надежду на выздоровление.

Дмитрий Глуховский: Проигранная Олимпиада

Превосходный текст от Дмитрия Глуховского.

Я помню общее настроение накануне cочинской Олимпиады: в победу нашей сборной не верил никто. Обсуждали только разворованное на олимпийских стройках, завышенные бюджеты и сорванные сроки; казалось тогда, что воровство и было единственным смыслом затевать Игры в России — как и все остальное, как и всегда.

Победа российской сборной, ее первое место в общем медальном зачете стали настоящим чудом. После череды провалов мы снова готовились к позору — всем народом; готовились стыдливо шутить, готовились бичевать себя прилюдно. Но — про себя, потихонечку, никому не признаваясь, чтобы не высмеяли — надеялись.

И только когда наши стали первыми, прорвало. Это ведь была первая победа новой России, первая большая победа за десятилетия.

И мы тогда — помните? — почувствовали острую, подлинную гордость за нашу страну. Никто в стороне не остался, даже брюзжащая либеральная интеллигенция. Нам всем, оказывается, дико, невероятно хотелось гордиться своей Родиной, но власть десятилетиями заставляла нас испытывать только неловкость и стыд.

Это было счастье. Глядя на церемонию закрытия Олимпийских игр, мы, россияне, независимо от национальности, чувствовали себя единой великой нацией, заслужившей этот триумф. И мы счастливы тогда были тем, что поднимаемся снова на мировой пьедестал, что возвращаемся на него мирно, признанные всеми победителями без принуждения.

Нам не нужно было тогда катить танки по Украине, не нужно было пугать бомбардировщиками Запад, помните? Нам хватило спортивной победы, нам хватило символа. Мы так истосковались по уважению, мы так страстно желали вспомнить, как однажды были великими! Это было головокружение.

И вот теперь выяснилось: та победа не была заслужена нами. Наши спортсмены победили, потому что их накачали допингом. Это была подтасовка, жульничество, очередная ложь. Наше государство — целые министерства, целые спецслужбы — мухлевали и подделывали, укрывали и врали, чтобы обмануть весь мир и всех нас. Они вымутили эту победу, шулерски облапошили и другие страны, и нас с вами — ради чего? Ради кого? Ради нас?

Сочинский триумф оказался такой же унизительной фальшивкой, такой же гэбэшной спецоперацией, как медведевская модернизация, как наша Силиконовая долина в Сколково, как наша демократия, как все наше возрождение из пепла. Потемкинской одномерной деревней, собянинской европейской Москвой. Нарисованным очагом, который не светит и не греет; и вот нас ткнули в него нашим длинным от вранья носом.

Мы просто хотели вспомнить, как это — гордиться своей страной; а нас одурманили той шулерской победой и заставили поверить в мировой заговор против нас, извратили наше чувство, измазали его в дегте и дерьме, передернули его — и натравили нас на наших братьев. Мы же не хотели воевать с украинцами, мы не хотели ненавидеть их, мы не хотели подозревать во всем Запад и бояться его, помните? Мы просто хотели, чтобы нас наконец признали за равных. Мы хотели не страха, а уважения.

Теперь мы теряем все. Шулер пойман за руку. Медали срывают с шей. На нас показывают пальцем и смеются. Мы мечтали об уважении, и мы получаем позор.

Чтобы скрыть ложь, нам будут лгать еще больше. Нам опять скажут со всех экранов, что это заговор, что это геополитика, что встающую с колен сверхдержаву пытаются затравить, измотать, обескровить. И мы поверим лжи, потому что так проще и потому что мы не сможем иначе.

И именно наше отчаянное, остервенелое нежелание слышать правду не позволит нам переродиться. Мы не можем восстать из пепла, мы ведь так и не горели, а из падали феникс не возрождается.

А до тех пор все наши победы будут притворными и шулерскими. Но мы будем кричать, что верим в них, потому что такую Россию будет нужно не любить, а кричать, что любишь.

Это игры, которые мы заслужили вместе с тобой.

Оригинал: https://snob.ru/selected/entry/111119

Англичанка гадит....

Я очень не люблю ходить на стадион, хотя обожаю играть в футбол и играю много лет два раза в неделю в любое время года и в любую погоду. А вот матчи смотрю только по ТВ: мне не нравится атмосфера в большом скоплении людей, особенно присутствие рядом несколько тысяч тиффози, пришедших дать выход агрессии.
Я признаю право на существование футбольных фанатов, но при этом стараюсь держаться от них как можно дальше. Мне не понятен их алгоритм поведения. Я понимаю, когда из любви к спорту люди люди созидают, а вот когда бросают на поле файеры или ломают кресла в секторе...
В общем, у меня ни наши, ни чужие фанаты слез умиления не вызывают. ИМХО, потакание низменным инстинктам я не считаю признаком здорового общества.
Если бы вчера английские футбольные фанаты, которые считаются самыми хулиганистыми в мире, побили бы российских, я бы не проявил радости и удовлетворения. Сказал бы то же самое, что скажу сейчас - быдло есть быдло. Но вчера именно российские болельщики проявили себя так, как и предполагалось - с самой своей привлекательной стороны.
Поэтому, мало кто будет помнить вчерашнюю ничью, вырванную сборной России у очень сильного соперника уже в дополнительное время, зато погром, учинённый агрессивными долбоёбами в Марселе, запомнят надолго. А если умрет после удара самой миролюбивой арматурой 50-тилетний английский болельщик, то сборная России получит ещё и санкции от ФИФА. В принципе, она и так их получит, вот только их строгость зависит от жизнеспособности раненого англичанина.
Я понимаю, что футбольные фанаты - это не та среда, в которой за рюмкой портера обсуждают Кьеркегора. С точки зрения психологии масс, фанатская среда - это некий канал по сбросу накопившейся в обществе агрессии, суррогат войны, позволяющий разрядить массу в зрелище, а не в убийства и погромы.
Проблемы современного российского общества видны во вчерашнем инциденте, как в капле воды.
Когда огромное количество не самых интеллектуальных людей затачивают на войну, крича об их особой духовности, превосходстве во всех аспектах: от физического до технического - это увеличивает риски "прорыва" агрессии на уровне закрытых сообществ, типа тиффози, в разы.
Когда комментатор Российского ТВ позволяет себе прокомментировать события во Франции словами"война только начинается", то стоит ли удивляться, когда пьяное быдло с арматурой убивает англичан? Англичанка гадит, не так ли? Это утверждал самый эффективный в мире менеджер. Это уже пару лет говорит с экрана главной передачи страны Соловьев. Вокруг враги, мы приедем на танках в Киев, Берлин и в Париж! Чем Марсель хуже? Мы превратим Вашингтон в ядерный пепел! А пока покажем своё прекрасное, самое миролюбивое и духовное лицо и - спасибо деду за победу!
Ужас ситуации в том, что когда общество поощряет агрессию в целом, оно не может контролировать её в частности. Как справедливо заметил Губерман: Возглавляя партии и классы лидеры нигде не брали в толк, что идея, брошенная в массы, словно девка, брошенная в полк. Последствия культа сильной страны, как последствия культа сильной личности ( кстати, по поводу силы у меня лично есть большие сомнения!) непредсказуемы.
Потом, разгребая последствия заботливо выращенной ксенофобии, придётся ещё не раз каяться и искать виновных. Хотя, что тут искать виновных? Их давно определили! Англичанка гадит! Арматурой её!

P.S. Этот пост ни в коей мере не оправдывает идиотов из других стран. Просто есть одна страна, которая показывает всем, как делать не надо. И я другой такой страны не знаю.

ДЕНЬ ФИЗКУЛЬТУРНИКА

Это другой Березин!))) И он мне нравится.

Оригинал взят у berezin в ДЕНЬ ФИЗКУЛЬТУРНИКА

Вторая суббота августа

(блистающий мир)


Лаврентий Круг внезапно ощутил, что сейчас он должен услышать звонок в дверь. Прямо сейчас кто-то повернёт гребешок механического звонка, и железный молоточек застучит по медной чашке, огласив своим дребезгом прихожую. В детстве он просыпался за несколько минут до того, как в его комнату войдёт бонна. Но тогда это было всего лишь расставание со сладким сном – особенно сладким перед тем, как надеть колючую гимназическую форму. Теперь ставки были куда выше, и он несколько раз представлял себе в деталях последующее – как гости входят, скрипя кожаными куртками. Как солдаты замирают у дверей со своими длинными винтовками, что так неуместны в городской квартире.
От солдат пахнет мокрыми шинелями – запах, который он навсегда запомнил ещё в Восточной Пруссии. От кожаных и вовсе пахнет водкой и табаком. Вот они выдвигают ящики из буфета и простукивают письменный стол в поисках потайных отделений. Вот – достают его ордена и разглядывают лики святых на них, ссыпают письма в мешок, а соседка жмётся на стуле.
В дверь действительно звонили – короткими прерывистыми звонками, которые разделяли долгие паузы, будто звонящий был нерешительно настроен.
Соседка, не вытерпев, пошла открывать. Лязгало железо, а слова в прихожей оставались неслышными.
И вскоре в его дверь поскреблись.
На пороге стояла девушка из другого мира.
Этот мир канул лет семь назад, а если считать Великую войну – и все десять. Он провалился куда-то вместе с двуглавыми орлами, с мундирами и дамскими шляпами, чьи поля были шире границ империи, вместе с дачным уютом и горничными в белых передниках.
Девушка была в высоких башмачках и длинном летнем пальто. Блёстка прошлого мира, магически занесённая в мир нынешний.
Тотчас Круга назвали по имени отчеству, и, сбиваясь, объяснили, что они познакомились в поезде – тогда я была с братом, помните?
Он действительно вспомнил этот случай в прошлом году. Тогда он сразу, ещё на вокзале в Петрограде, заприметил эффектную пару – барышню в белом платье и её спутника, высокого атлета. И сразу же ощутил резкий укол самолюбия – так всегда бывает с мужчиной при виде очевидного, но чужого счастья.
Но руки судьбы не дрогнули, и случайная встреча была доведена до логического конца. Они оказались в одном купе.
Атлет оказался глуп и разговорчив, и в Круге всплывала ненависть, смешанная с завистью.
Барышня оказалась мила, и улыбнулась, когда он представился. Многие смеялись над его фамилией, когда он, поклонившись, произносил: «Круг». Зовите меня просто Круг. Имя моё – пять букв. Революция, кстати, отняла у него последнюю букву. И от этого у него был дополнительный счёт к новой власти.
А вот девушке в белом платье он сразу простил детскую непосредственность.
К ним время от времени подсаживался военный. Военный ему тоже не понравился – на груди у него был красный орден, но привычки у этого красного командира были штатские. Он был будто вымочен в безволии. Рыхлое тело наполняло френч, военный был новой, непонятной породы. Поэтому Круг решил, что это кто-то из комиссаров. Военный разговорился с атлетом, и звал его на службу.
Впрочем, они говорили о науке.
Круг, служа в Московском Институте Холода, ненавидел эти разговоры – на седьмом году революции в этих разговорах была какая-то сумасшедшинка. Все, забыв Божьи чудеса, с той же силой верили в чудеса науки – и, поголовно, – в чудеса электричества. Сплетницы спорили, что будет раньше – война или открытие бессмертия – и расходились в датах: назначить на следующий год бессмертие или всё же войну.
Будто подслушав его мысли, военный припомнил профессора Иванова, собиравшегося в Африку за обезьянами. Обезьяны нужны были для скрещивания с человеком. С этими обезьянами случилась смешная история – Круг подумал, не рассказать ли её, но разговор уплыл от обезьян в небо.
– Наш Павлик, – вдруг сказала девушка (атлету совсем не шло это мягкое «Павлик»), – хотел стать лётчиком. Мальчиком его свозили на воздухоплавательную неделю, и он решил научиться летать. Но тут война, и вы сами понимаете…
– Не в том дело, Маша, – перебил атлет, – в новом мире люди должны летать с минимумом технических приспособлений. Они должны войти в блистающий мир будущего не в потёках машинного масла и бензина, а чистыми и прекрасными как птицы!..
«Сдаётся мне, – отметил Круг, – на тебя ни разу не гадили голуби».
Военный между тем оживился:
– Я знаю. Уже изобретены сильные магниты, действующие при помощи электричества.
– Электричество – ерунда, – горячился атлет. – Мы будем летать силой мысли.
«Экой он романтик, – подумал Круг, – такие вот посылали нас на пулемёты, чтобы мы силой мысли остановили армию Фрунзе. Впрочем, красные тоже упорствовали в силе воли, заменяющей боевой порядок».
– Вот вы, – спросил вдруг Павлик Круга – вы хотели бы летать? Так просто, без аэроплана?
Круг поперхнулся от неожиданности.
– Нет, никогда. Я вообще плохо переношу высоту.
Военный всмотрелся в него цепко и твёрдо.
– Дайте угадаю? У вас была контузия? Но вы не лечились?
Страх тяжёлой вязкой жидкостью затопил тело Круга, быстро и неотвратимо, будто ледяная вода, заполняющая пробитые трюмы парохода. Если бы он остался в госпитале, то давно бы растворился в ялтинской воде. Да и какая контузия может быть у белобилетника, неприметного советского служащего.
– Точно так, на империалистической войне, десять лет назад, – быстро соврал он, подменив даты.
– Я сразу догадался, – самодовольно улыбнулся военный. – У меня была большая практика с контуженными.
Страх Круга стал уходить, как море во время отлива. Военный был не чекистом, а врачом. Круг прислушивался к себе – всё в нём ликовало, но он знал, что это ликование трусости.
Но на него уже не обращали внимания. Военному идея полётов без механизмов очень понравилась, и он уговаривал молодого человека перейти к нему в институт.
– Идти надо не от машины, а от человека. Человек сам по себе – великий механизм, который нам ещё предстоит настроить…
Круг молчаливо соглашался с обоими, а сам смотрел на девушку. Она заботилась о своём спутнике трогательно и нежно – и Круг завидовал этой горе мышц, которую даже здесь окружали дорожным уютом.
Вокруг него говорили о заре науки и победе нового мира над старым. А он и был этим старым миром – скромным совслужащим с поддельной биографией и чужой фамилией. Страх съел его душу, и он легко, по затравленному взгляду, находил таких же одиночек. Вот это была – наука, а науку, состоящую из формул, насосов и трансформаторов, он видел на службе каждый день, и наука эта его не радовала.
Отпущенная в свободный полёт, в странствие без надзора, она казалось ему безнравственной. Вместо того, чтобы понять свои цели, она пожирала всё окружающее точно так же, как нобелевский динамит. Она бы обрядила крылатых людей в будёновки и увешала гранатами. Крылатые красноармейцы пронесли бы революцию на своих крыльях в Польшу и далее. «Даёшь Варшаву, дай Берлин!» – всё это он уже слышал.
И приходя на службу, он каждый раз думал, что и его холодильные установки запросто обернутся бомбами, но прочь, прочь всё это.
Молодой человек говорил быстро и горячо, проповедуя идеалы физкультуры, что сменит буржуазный спорт и то и дело тыкал пальцем в сторону Круга.
Круг снова стал смотреть на девушку, которая разложила на столе абрикосовские конфеты. Одна из конфет досталась Кругу, и он ощутил на языке забытый сахарный вкус леденца.
Он выходил курить в коридор, и в стекле перед ним стояло лицо девушки.
Когда поезд уже подходил к Москве, она тоже вышла и встала рядом.
– Вы не обижайтесь на Павлика. Он ведь, по сути, большой ребёнок. Всё время кидается в крайности – вот сейчас поступил в физкультурный институт, чтобы выучится на идеального человека. Такой брат вроде сына.
– Так он ваш брат? – совершенно неприлично обрадовался Круг.
Оказалось, что да, и даже – младший.
Круг надписал свой адрес на папиросной коробке, отчётливо понимая, что время для флирта уже упущено.

Теперь она стояла перед ним – растерянная.
– От Павлика уже три месяца нет писем. Я приехала из Петрограда вчера, сразу к нему – оказалось, что он давно съехал. Добралась до физкультурного института – мне сказали, что Павлик давно переведён в какой-то другой, уже научный. Так вышло, что в Москве я знаю только вас.
Он молча указал ей на диван и пошёл кипятить чайник, а потом выслушал историю Павлика. То есть историю человека, мечтавшего летать. Последнее, что сообщал брат сестре, была прекрасная сказка, как он, будто птица, облетел вокруг надвратной церкви Донского монастыря. Прямо взвился вверх – и сделал круг. «Круг, круг, – повторил про себя Лаврентий, – Он меня сделал, глупый каламбур с каким-то странным смыслом».
День упал в августовскую ночь – стремительно и безнадёжно. Сердце Круга замирало от предчувствий, когда он постелил себе на полу. Так и случилось, едва она вошла в комнату, то с удивлением посмотрела на его ложе. Ночью девушка показалась ему неожиданно умелой, и это неприятно удивило Круга.
Оказалось, что она куда старше, чем он думал, и куда больше видела в жизни, чем можно было ожидать от пассажирки в белом платье. Какая-то страшная история, вернее, цепочка страшных историй случилась с ней во время смуты, и её опытность в любви шла оттуда, из этого лихолетья.
Наутро она снова превратилась в девочку, и уселась на диван как ни в чём ни бывало.
Они вместе изучили письма Павлика и сверили адреса.
Девушка настаивала на тайном проникновении в место, где держат брата.
Круг сомневался, но чувствовал, что только в этот момент его страх уходит. Хватит прятаться – нужно выбежать опасности навстречу.
Он не задумывался над тем, что хочет девушка от тайного свидания – как они поволокут по улицам узника и где будут его прятать. И полно – вдруг это заточение добровольно? Выходило, что несчастный Павлик живёт в лаборатории с видом на Донское кладбище и вовсе не так весел, как прежде.
Рациональное отступило, и Круг был благодарен судьбе за то, что с помощью этой хрупкой девочки победил в себе страх загнанного животного.
Наскоро позавтракав, и позвонив на службу, Круг пошёл к знакомому из архива и под большим секретом ознакомился с планами зданий института.
О причинах своего интереса врал он так неубедительно, что знакомый только махнул рукой. Впрочем, для отвода глаз он взял несколько чертежей совершенно различных построек. Он перерисовал план института и за этим делом понял, что Донское кладбище может быть видно из окон только одного здания.
Вечером он пришёл домой, прижимая к боку полкруга колбасы.
Девушка сидела на его диване поджав ноги, и казалось, не сдвинулась с места, только в старинном камине кучерявились листы сожженных писем.
Быстро темнело. Ехать им было далеко – по Калужской дороге. Почти за городом, у Донского монастыря, они сошли с извозчика.
Круг грел в кармане револьвер – что, спрашивается, бежать куда-то, спасаться, когда можно умереть красиво. Лечь в перестрелке, умереть на руках у красивой женщины. Он покосился на неё и подумал: «Если, конечно, её не убьют первой».
– Вы читали рассказы о Холмсе и Уатсоне? – спросил он вдруг.
– Да, конечно.
– Я спросил это потому, что на вас теннисные туфли. Уатсон надевает теннисные туфли перед тем как они отправляются на опасное приключение.
– Нет-нет, всё куда проще. Ботинки подкованы, а туфли – единственное, что есть ещё у меня в багаже.

Они прошли мимо высокой кирпичной стены монастыря и упёрлись в забор.
– Это здесь, – сказал он, внимательно присматриваясь к чёрным доскам. – Проход должен быть где-то здесь. Я знаю это по собственному опыту – во всяком охраняемом учреждении всегда есть дыра в заборе, нужно только её найти.
И действительно, через несколько минут поисков, он обнаружил на пустыре подобие тропинки, что утыкалась в забор. Доски в этом месте разошлись, будто кулиса, и пропустили их внутрь.
– А собаки?
– Они сэкономили на собаках. Большевики на всём экономят. Собаки есть, но это дворовые псы, которые спят, обмотавшись цепями.
Они прошли по тропинке мимо сараев с огромными поленницами и санитарной кареты без колёс. Всё было занесено многолетней палой листвой, скрадывавшей звук шагов.
Виварий находился на подсказанном картой месте.
На входе вместо ночного сторожа расположился красноармеец, да только он дремал в жёлтом круге керосиновой лампы. Да, с дисциплиной у новой власти дело обстояло неважно. Они крадучись прошли через него, но даже когда скрипнула железная дверь вивария, караульный не шелохнулся.
Они прошли вглубь расступившегося коридора, сперва мимо пустых клеток, а потом, за второй дверью, мимо клеток обитаемых.
В них молча бегали странного вида собаки. Круг сначала подумал, что они забьются в вое и лае, но собаки с удивительным молчанием встретили пришельцев.
Зато за собаками пошли свиньи, опутанные странными проводами. И вот из их-то клеток шёл несмолкаемый рокот, совсем не похожий на хрюканье. Свиньи бормотали что-то, будто пьяные извозчики в праздник. Свиней сменили диковинные птицы, клекочущие и вскрикивающие, громко бьющие крыльями о прутья.
И вот, наконец, они ступили в последнее отделение.
Там в клетке сидел молодой атлет, впрочем, атлетом его можно было назвать только с трудом. Лицо его осунулось, выглядел он измождённым, но главное, руки его были покрыты огромными перьями так, что они превратились в крылья, а запястья связывала с туловищем волосатая перепонка.
Лицо его при виде сестры осветилось радостью, но эта радость тут же потухла, как спичка на ветру.
– Убейте меня, – прохрипело существо.
Сестра, просунув руку сквозь решётку, погладила брата по перьям. На время в глаза вернулось что-то человеческое, и он прошептал:
– Знаешь, Маша, я ни о чём не жалею. Я летал, слышишь, я летал. Только сейчас наступил регресс, сейчас ужасно больно, Маша. Больно, больно, больно… Но это только сейчас…
– Убейте меня, убейте, – и речь стала похожа на клёкот, а на глаза наползли тонкие куриные веки.
Круг замер.
И тут хрупкая барышня вынула револьвер из его руки. Быстрыми шагами подойдя к существу в клетке, она вложила ствол ему в ухо и выстрелила.
Выстрел, на удивление, остался незамеченным – видимо он совпал с ночными звуками Института.
Они выбрались наружу тем же путём, хотя Круг был готов открыть пальбу в караульного красноармейца. Но он всё так же спал, и впору было задуматься – не чучело ли он.
Путь лежал по ночной улице, лишённой фонарей, и только у Мытной их лица осветил зыбкий газовый цвет.
Промчался на кургузом автомобильчике пьяный нэпман, а сразу за ним проехал другой автомобиль, полный пьяного крика.
«Этим никакого полёта не нужно», – подумал Круг. – «Ради чего юношам жертвовать собой? Ради них?».
Он вспомнил гимназистов на снегу под Киевом, что удивлённо смотрели в серое небо мёртвыми глазами. Им ещё повезло – их хоронили с музыкой, а сколько таких гимназистов легло по России без могил? Убиты они были такими же гимназистами, только без погон.
Романтика войны вмиг кончилась, но осталась ещё романтика творения нового мира – да только новый мир рождается в корчах, вопя от боли. Он оказался грязен и кровав, и часто просил револьверного милосердия. Был такой кинжал, которым добивали раненых, который так и назывался – мизерикордия.
Как нынче исправляют научные ошибки, он уже видел.
И ещё Круг вспомнил историю, что не была рассказана год назад в поезде – историю про то, как его соседка, узнав, что профессор Ильин проводит опыты скрещения обезьян с человеком, тут же послала профессору телеграмму. Там говорилось, что она разочаровалась в любви, и готова послужить революции и науке своей половой жизнью. Тоже своего рода романтика, – печально улыбнулся он сам себе. Что с этим делать – непонятно.
Они шли по Валовой навстречу тусклым огням Павелецкого вокзала.
– Мы никогда не увидимся, – сказала она сурово.
Он сообразил, откуда знает эту суровость – в студенческие времена у него была подружка из партии с.-р. У неё были такие же интонации в голосе, и, пожалуй, такой же жертвенный взгляд.
– Где вы переночуете? – спросил Круг с некоторой надеждой.
– Вам это знать необязательно, – и, чтобы смягчить ответ, она добавила. – Для вашей же безопасности.
– У меня нет никакой безопасности. Вся моя безопасность вот здесь, – и Круг помотал в воздухе револьвером, а потом спрятал его в карман.
Они подходили к мрачному зданию вокзала, и вместо прощания девушка дала ему указание:
– Вещи мои на барахолку не носите, лучше сожгите. Впрочем, это всё равно, там нет ничего указывающего на меня.
– Но ехать без вещей – это ведь подозрительно?
– Скажу, что украли, – спокойно ответила она. – И… не провожайте дальше.
Она слегка коснулась его щеки сухими губами и исчезла в темноте.
Круг вышел из гулкой пустоты вокзала и сразу же свернул в пивную. Веселье, кипевшее там с вечера, утихло, и только горькие пьяницы, те, что с глазами кроликов, сидели за столами. Круг прошёл мимо этих людей и спросил водки.
Водка нашлась, но явно самодельная и пахла керосином.
За соседним столиком сидел железнодорожник в форменной тужурке со скрещёнными молотками в петлицах. Он был пьян, и давно пьян. Железнодорожник вёл давний разговор с невидимым собеседником:
– А я бы с обезьяной жил. Можно побрить, если уж невмоготу станет. Обезьяна ругаться не будет…
Круг быстро выпил свою водку и вышел.




И, чтобы два раза не вставать - автор ценит, когда ему указывают на ошибки и опечатки.



Извините, если кого обидел

Значит, инсайд не ошибся!

Ранее сообщалось, что Яценюк предлагает Порошенко уволить и. о. губернатора Днепропетровской области Коломойского ТК Футбол В Днепропетровской ОГА опровергают информацию о возможном увольнении Игоря Коломойского с поста губернатора области. Об этом в своем Facebook написал заместитель Коломойского Борис Филатов. "В советской журналистике бытовала хорошая поговорка: "В "Правде" нет известий, в "Известиях" нет правды". И в "Вестях" правды тоже нет... Перестаньте саморефлексировать над кое-чьим увольнением", - написал Филатов.

Больше читайте здесь: http://112.ua/politika/v-dnepropetrovskoy-oga-oprovergayut-informaciyu-o-vozmozhnom-uvolnenii-kolomoyskogo-78087.html?fb_action_ids=1436569446614334&fb_action_types=og.likes&fb_source=feed_opengraph&action_object_map=%7B%221436569446614334%22%3A901197349895562%7D&action_type_map=%7B%221436569446614334%22%3A%22og.likes%22%7D&action_ref_map=%5B%5D

Океан Эльзы в Днепропетровске

Пока не забыл - был я в пятницу на концерте ОЭ. При всей моей нелюбви к стадионам и стадионному звуку вне фан-зоны, зрелище впечатляющее.
Я родился и вырос в Днепропетровске. Я знаю этот город с разных сторон.
Хочу поделиться - я никогда не видел такого количества людей в вышиванках, с флагами, девушек в украинских венках. Даже во Львове не видел. Нигде не видел.
И это в моем Днепропетровске, который никогда не был настроен патриотически. Крайне прагматичный, деловой город технократов, лишенный иллюзий и сантиментов.
40 000 человек на концерте. 40 000 человек подпевающих "Я не сдамся без бою...".
Политические нации лучше и скорее всего формируются под внешним давлением.
Если Днепропетровск раскрасился в цвета национального флага, точно что-то в лесу сдохло. Я даже знаю что сдохло - надежды некоторых сил в РФ и в Украине на "русскую весну" в нашем городе.
Да, концерты я больше люблю в виде "квартирников". Но нисколько не жалею о том, что пошел на стадион. Я увидел свой город другим. Украинским. Стоило дорогого. Честно говоря - не ожидал.
А машины "одетые" в вышиванки? А флажки на сотнях автомобилей? Это уже не отнести к "разнарядке", как писали мне российские оппоненты по поводу патриотического выпускного. Это нечто другое.
"Все у нас есть, - как говорил Жванецкий, - и взаимовыручка, и взаимопомощь - большая беда нужна".
Collapse )

Нежданчик

Если это серьезно - проверить пока не могу - то осталось только заявление Чуркина, что его неправильно поняли по вопросу Крыма...

только вот ни разу не верю я Путинским соколам и самому Главстерху...
Уж кто-кто, а он не дурак. Умный, коварный и опасный враг, не уважать способности которого - самоубийство.

Оригинал взят у ibigdan в Нежданчик

image


Говорят, что донецкие сепаратисты уже разучивают футбольную кричалку харьковских ультрас.






UPD
Пока источник не нагуглил. Если это фейк, то считаем это юморным демотиватором, а не информационным вбросом.